Алый бант в твоих волосах

— Ну, как скажешь, — улыбнувшись, ответила Катя, клацнула кнопку на пульте, вытащила из-под себя край покрывала и собралась залезть под него. — А ты не мог бы не сидеть на покрывале? А то неудобно…

Вторая сестра тоже собралась укрыться. Но если я не буду сидеть на покрывале, значит, буду им укрываться. И тогда в майке мне будет жарко.

Я стянул с себя майку и бросил на противоположный край дивана. А затем тоже залез под покрывало.

На середине первой серии Катя пожаловалась, что я слишком горячий. А потом из-под покрывала послышался звук расстёгивающейся молнии, и сестра облегчённо вздохнула, натянув покрывало повыше.

— Саш, тебе удобно? Может, нам подвинуться? — спросил я вторую сестру.

Она лежала на боку, согнув ноги в коленях, которые почти загораживали ей экран. Мой вопрос пробудил в Кате интерес. Она привстала и посмотрела на свою сестру.

— У этой глупыхи просто болит живот. И она знает почему!

— Да иди ты со своей мастурбацией, — обиженно выдавила Сашка. — Да, болит, но не поэтому!"

"Катюха рассмеялась и полностью вылезла из-под покрывала. Она села между мной и младшей сестрой и стянула покрывало и с неё тоже.

— Давай, поворачивайся! — скомандовала Катя, а потом взглянула на меня. — А ты смотри, потом пригодится. Наверное… — Саша легла на спину и медленно вытянула ноги. А её сестра положила ладонь на живот и стала водить по нему, совершая круговые движения. — Главное, чтобы ладошка была тёплой. Ну как? Легче?

— Угу, — промычала в ответ Сашка.

Ей и впрямь стало легче! Если это не спланированное шоу сестёр, что вряд ли, то я только что узнал что-то новое о женском организме.

— Это у неё так всегда в первый день. Говорю же, глупыха! У меня так же было. Но потом… — Катя вдруг замолчала. — А, короче! Сколько можно повторять одно и то же⁈ Любить себя надо! Любить и точка. А ну, дай-ка! — Катя схватилась за мою ладонь. — Ого! Вот у кого натуральная печка!

Услышав эти слова, Сашка тоже потрогала мою руку. На ощупь её собственные пальцы были для меня словно ледяные. Когда Катя трогала мою руку, я увидел пластырь на её ладошке.

— Эй! А ну, покажи! — сказал я и заставил старшую сестру разжать кулак. — Это где ты так? Порезалась?

— Не поверишь! О край бумажного листа! Когда мы убирались в комнате, — скороговоркой ответила Катя, будто заранее готовилась к такому вопросу.

Я подозрительно взглянул на широко улыбающуюся сестру и спросил:

— Обработала рану?

— Сразу же!

— Ну хорошо. — Я расслабился и снова посмотрел на оголённый пупок Сашки. — А что, если на живот положить грелку? — предложил я простое и, как мне казалось, эффективное решение.

Но обе сестры вообще этого не оценили. Они посмотрели на меня так, словно я сказал не про грелку, а потребовал от их немедленно убраться из моей постели, причём в очень грубой форме.