Алый бант в твоих волосах

И при этом снова и снова приговаривал короткие фразы и повторял отдельные слова:

— Так тебе! Будешь знать, как нарушать правила! Думала, сойдёт с рук? На! Получай! Вот тебе! Дрянная девчонка!..

Сашка то и дело попискивала. Шлёпал я их несильно, стараясь никому не делать больно. Ведь это была игра. У меня не было цели причинить девушкам дискомфорт. Однако такого наказания Кате показалось маловато.

— Мне кажется, ты не бьёшь, а гладишь! — возмущённо произнесла старшая сестра. — Я понимаю, что тебе нравится трогать наши попки. Но ты же обещал наказать нас! Бей сильнее!

Послушав сестру, я стал бить резче. Шлепки стали громче. А от ладошки на попе начали оставаться следы, которые, впрочем, почти сразу же исчезали. Но и этого Кате показалось недостаточно.

— Ты её жалеешь! — сказала вдруг она. — Если бы ты только знал, что она вытворяла, пока тебя не было!

— Заткнись, идиотка! — ответила Сашка и захихикала.

Это прозвучало несколько грубо, но по интонации и смеху сестры я понял, что это тоже часть игры. Кому-то здесь, кажется, нравится грубость.

— О да, она знает много плохих слов! Разве за одно только это она не заслуживает сурового наказания?

— Безусловно, заслуживает! — ответил я Кате. — Значит, она нарушала правила снова и снова? Так? — спрашивал я, продолжая наносить удары ладонью. — Пользуясь тем, что меня нет? Ай-яй-яй! Как нехорошо!

Глядя на трясущиеся ягодицы девчонок, я рассматривал всё, что было доступно моему взгляду. Игра приняла очень откровенную форму, которая не на шутку возбуждала меня. Но ещё больше она возбуждала Катюху. Между выглядывающих наружу малых губ появилась прозрачная капелька смазки.

Желая коснуться её, я изменил тактику наказания. Сначала перестал убирать руку после шлепка. А потом и вовсе стал поглаживать ягодицу после удара. И уже через некоторое время я водил большим пальцем по скользким складкам, размазывая обильно выделяющуюся смазку, которая иногда тонкой нитью тянулась за моим пальцем.

Интересно, позволит ли мне Катя погрузить туда палец? Какое-то время я продолжал наносить шлепки и думал об этом. Ведь в тот раз, до командировки, она сама требовательно потянула меня за руку.

Сделав ещё несколько шлепков, я решил дать жопкам перерыв.

— Ну что? Раскаиваетесь ли вы в содеянном? — приговаривал я, медленно погружая большой палец в Катюху.

— Ещё нет, — стонала старшая сестра, будто выдавливая из себя слова. — Но если продолжишь, то я точно раскаюсь.

Вынимая палец из Катиной киски, я гладил им её чувствительный бугорок, а потом снова погружал палец в жаркую тесноту. Не забывая при этом по очереди шлёпать второй рукой жопки девчонок.