Алый бант в твоих волосах

— Ай! Ф-ф-ф… — зашипела вдруг Сашка.

— Прости! Я опять тебя ударил?

— Нет, — ответила сестра и, сев в позу лотоса, вывернула стопу пяткой вверх. — Мозоль задел.

— Ого! Это ты сегодня натёрла? — спросил я, и без того понимая, что виной всему оказались новые туфли на высоком каблуке. — Катя, найди мне иглу! Нужна самая тонкая, — скомандовал я, поднялся с кровати и ушёл за аптечкой на кухню.

Вернулся оттуда с бутыльком муравьиного спирта, комком ваты, пластырем и парой бумажных салфеток. Сел на кровать, сложив под себя ноги. Открыл бутылёк, смочил спиртом ватку. Затем взял одной рукой стопу Саши и, стараясь не давить на больное место, основательно протёр пятку.

Овальная мозоль шириной в пару сантиметров злобно надулась, словно готова была вот-вот взорваться!

— Это будет больно, да? — заволновалась младшая сестра.

— Если расслабишься, то не будет! — ответила ей Катя и села рядом со мной.

Она с любопытством наблюдала за моими манипуляциями, пока её рука заботливо лежала на Сашкином животе.

Намочив спиртом второй комок ватки, я взял из рук старшей сестры швейную иглу и тщательно её протёр.

— Не бойся, я сделаю всё аккуратно, — успокоил я сестру, держа в одной руке её ногу, а во второй острую иглу. — Главное, не шевелись. Угу?

Я с улыбкой посмотрел на Сашино испуганное лицо. Лёжа на спине, она приподнялась на локтях. Тонкая майка рельефно обтянула налитую грудь. А сама Сашка смешно зажмурилась от страха.

Подложив под пятку салфетки, я осторожно сделал прокол. Отдав иглу Кате, медленно выдавил из мозоли всю жидкость. И промокнул Сашину пятку второй салфеткой.

— Ну вот, почти закончил, — сказал я, разрывая зубами бумажную упаковку пластыря в виде узкой полоски. Ловко оторвав от него защитный слой, прилепил пластырь на пятку и напоследок чмокнул Сашкину ступню. — Вот и всё! Видишь? И совсем не больно, да?

Сашка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её щёки порозовели, а из-под белого топа торчали крупные набухшие соски́.

— Ага. Даже ничего не почувствовала. В смысле… да, было не больно!

Сашка так смешно ответила, будто хотела сказать, что она что-то почувствовала. Но точно не боль. Значит, я всё правильно сделал. Это ведь был момент доверия. Почти как в японском мимикаки, когда тот, кому ты доверяешь, чистит твоё ухо специальной палочкой, пока твоя голова смиренно лежит на его коленях. Одно неверное движение — и здравствуй, боль в ухе! Или того хуже.

— Оу, сестрёнка. Да ты возбудилась! Тебе что, так понравилось? — заметила Катя.

— Может, ей просто холодно! — предположил я, понимая, что несу какую-то чушь.

— Ну да… Щёки и шея порозовели тоже от холода? — ехидно сказала Катюха. — Она возбудилась! Говорю тебе!

— Ну, допустим! — насупившись, подала голос Сашка.