Алый бант в твоих волосах

Налил в таз кипятка, высыпал соль, размешал и поставил таз на пол перед табуретом.

— Принеси, пожалуйста, два чистых полотенца и тёплый плед, — попросил я Катьку. — И последи там за картошкой.

Не говоря ни слова, Катерина кивнула и вышла из ванной комнаты.

— Согрелась немного? Дурёха! А теперь вылезай! — подойдя к ванне с полотенцем в руках, произнёс я. Прижимая коленки к груди, Саша подняла на меня глаза, но не сдвинулась и на миллиметр. — Стесняешься меня? Хорошо, я отвернусь, — сказал я и почти уже развернул корпус на пол-оборота.

— Не отворачивайся, — тихо произнесла она и стала подниматься на ноги.

Ну, наконец-то, заговорила!

Я помог сестре вытереться и обернул её полотенцем, про себя отметив, что её мокрые, небрежно ложащиеся на плечи локоны, выглядят весьма сексуально. Второе полотенце она сама скрутила на голове, спрятав под него длинные волосы. И когда Сашка покинула ванну, я отобрал у неё мокрое полотенце и замотал в тёплый сухой плед. Потом усадил на табурет и заставил опустить ноги в таз."

"— Она же горячая! — возмутилась сестра и отдёрнула ногу.

— Давай, давай! Побегала? Придётся теперь потерпеть!

Ухватил обе стопы и с силой погрузил их под воду. Видя, что мои раскрасневшиеся ладони тоже опустились в кипяток, Сашка перестала сопротивляться и успокоилась.

— Ну? Может, расскажешь, что у тебя случилось? — спросил я, и сестра начала молча покусывать свои губы. — На кой хрен тебе понадобилось мокнуть под дождём, а?

— Когда я уходила, его ещё не было, — обиженно сказала она.

— Ну да. А когда он пошёл, ты вдруг решила прогуляться под дождиком? Так, что ли? — напирал я. — Там такие тучи были! Если хочешь заплакать — вперёд, давай! — сердито бурчал я, сидя на полу перед Сашкой и активно растирая пальцами её стопы.

— Я просто подумала… — произнесла она и замолчала, украдкой посматривая на дверь, а потом собралась с духом и, выговаривая слова по отдельности, продолжила: — Если заболею, как Катька, то, может, тогда, ты обратишь на меня внимание. Ты всё время только о ней и думаешь! Катюшка то! Катюшка это! — говорила она теперь быстрее и с явной обидой в голосе, но достаточно тихо, чтобы никто кроме меня её не услышал. — А меня ты совсем не замечаешь. Я, между прочим, тоже стараюсь! Вещи стираю. Глажу. Порядок навожу… И хоть бы раз похвалил…

Последние слова Сашка говорила сквозь слёзы, уже не сдерживаясь. А договорив, зарыдала в голос и закрыла лицо ладошками. Видимо, моя забота о заболевшей Кате просто стала для Сашки последней каплей, вот она и сорвалась. Приревновала меня к своей же сестре! От этой мысли мне стало даже немного смешно.

— Ну а убегать-то зачем было? — риторически спросил я, зная, что сестра не ответит. — Эх… Я не хочу, чтобы ты заболела.