Алый ангел

Ролло отвлек внимание девушки, взяв ее за руки.

– Я надеялась, что мы все сможем жить в Англии, – сокрушенно промолвила Габриель.

– Я мог бы подумать об этом, – сказал Ролло, печально улыбаясь, – но понимаешь, Ангел, есть девушка…

– И ты, Голиаф? – прошептала Габриель, когда борода великана защекотала ее щеку.

– Я всегда буду твоим человеком, – сказал Голиаф; его хриплый голос был не совсем ровным. – Если бы я думал, что тебе нужна моя помощь… – Проницательный взгляд великана скользнул по Кэму. Не требовалось много ума, чтобы понять, что англичанин не слишком доволен своей женой. В том, что Габриель заслужила хорошую взбучку, а то и кое-что похуже, Голиаф не сомневался. Великан не знал другого: сможет ли он стоять и молча наблюдать, как кто-то другой берет на себя обязанности, которые когда-то выполнял он. – Я оставляю тебя в хороших руках, – произнес Голиаф, немного утешая себя этим убеждением.

На палубе все члены команды уже заняли свои места. Поднимался ветер. Кэм почувствовал, что его настроение улучшается. Перекидной мостик убрали. Герцог дал команду поднять паруса и снова повернулся к перилам.

Ролло помахал ему рукой с козел кареты Талейрана. Голиаф сидел верхом на крупном чалом коне. Кэм наблюдал, как великан развернул скакуна и исчез во тьме ночи. Герцог не сомневался, что Голиаф направлялся в замок Шато-Ригон.

В карете Талейрана было тихо, пока оба джентльмена размышляли над событиями этой ночи. Первым из задумчивости вышел Талейран.

– То, что вы сказали девушке… Вы это серьезно?

– Что я сказал? – спросил Маскарон.

– Что у вас на Фуше достаточно компромата, чтобы отправить его на казнь.

– Господи, нет! – воскликнул Маскарон, устало прикрывая глаза рукой. – Я должен был что-нибудь сказать, иначе Габриель настаивала бы на том, чтобы остаться со мной.

– Тогда каковы ваши планы? – спросил Талейран.

– У меня их нет, – сказал Маскарон. – Я просто отправлюсь в свой кабинет в Морском министерстве и буду ждать, что произойдет.

– Понятно, – пробормотал Талейран и снова погрузился в размышления.

Через несколько минут он нарушил молчание.

– Я уже несколько раз мог отправить Фуше на казнь, – заметил он.

Маскарон в этом не сомневался, о чем и сказал.

– И, – продолжил Талейран приятным голосом, – Фуше мог сделать со мной то же самое. – Он склонился к собеседнику и доверительно сказал: – Среди нас очень мало людей с абсолютно чистой совестью, месье Маскарон, и судя из того, что рассказал ваш зять, в вашем случае, похоже, вы сильнее провинились перед вашим обидчиком, чем он перед вами.

Маскарон был так удивлен, что ничего не ответил. Он не знал, какую историю сочинил Дайсон, и решил подождать, пока Талейран разовьет свою мысль.