Алый ангел

Габриель в немой ярости отвернулась. Ей невыносимо было видеть, как Маскарон пьет наркотик.

Когда их оставили одних, Габриель налила воды из кувшина, что стоял на столике, в фарфоровую чашу и поднесла ее Маскарону. Тихо разговаривая с дедушкой, словно с маленьким ребенком, она смыла пот, блестевший у него на лбу и на теле, и позаботилась о его самых интимных потребностях. Лишь после этого Габриель занялась собой. Девушка разделась до панталон и нижней сорочки и быстро вымылась. Только когда она снова надела мужские брюки, Габи заметила влажное пятно на колене. Она прикоснулась к нему и принюхалась. Сидр, подумала она, но едкий.

Нахмурившись, Габриель погрузилась в раздумья. Она вернулась к Маскарону и ощупала край кровати, у которого стояла на коленях. Габи едва не пропустила ее. Ковер был винного цвета, и на нем тяжело было различить пятна. Но там точно была лужица. Неуклюжий доктор, наверное, пролил почти все драгоценное снотворное на пол, но был слишком напуган, чтобы признаться в собственной неловкости. Огромное значение того, что Габриель только что обнаружила, ошеломило ее, словно удар молнии.

Девушка быстро закончила одеваться и встала на колени рядом с Маскароном. Ему хотелось спать, но она не позволит этого. Она встряхнула его за плечи, сперва тихонько, потом все сильнее. Маскарон протестующее застонал, но глаза его открылись. Настойчиво, стараясь говорить тихо, Габриель начала забрасывать его вопросами, все время оглядываясь на дверь.

Постепенно, когда туман в голове стал рассеиваться, Маскарон почувствовал тревогу внучки. Хрипло, через слово запинаясь, он старался отвечать на ее вопросы. Спустя какое-то время его голос окреп, а взгляд прояснился.

– О боже, – прошептал он, когда Габриель немного отодвинулась, присев на корточки. Она погрузилась в молчание. – Ангел, прости. Прости, что так получилось.

Слезы текли по щекам девушки, но она улыбалась.

– Не теряй надежды, мой хороший, – мягко сказала она. – Несмотря на все, что ты мне рассказал, я знаю, что мой муж приедет за нами.

Маскарон замотал головой на подушке. Он поднял руку, и Габриель схватилась за нее.

– Твоя вера в этого человека трогательна, – сказал Маскарон, – но я хотел бы, чтобы ты хорошенько подумала, прежде чем верить ему. Он ненавидит меня. Разве я не объяснил тебе все?

Габриель задумалась над словами деда. Наконец она ответила:

– Да, хороший мой. Ты все объяснил. Но любовь сильнее ненависти. А он любит меня, вот увидишь.

Маскарон понял, что уверенность внучки непоколебима. Она так молода, подумал он, ей неведомы темные страсти и ненасытные амбиции, которые иногда движут мужчинами. Вздохнув, Маскарон закрыл глаза и задремал.

Габриель неподвижно стояла на коленях, неотрывно глядя на свои руки, сжимавшие кисть дедушки.