Алый ангел

Он уважал ее за это.

Десаз сказал Габриель, что он человек Маскарона и был им с самого начала. Потребовались месяцы, чтобы вычислить ее похитителей, и почти столько же времени, чтобы найти способ встретиться с ней на нейтральной территории.

Девушка заставила его немного поволноваться, когда спросила о ком-то по имени Голиаф. Фуше ни разу не упоминал о приближенном Маскарона с таким именем.

– Я послала его назад к Маскарону, рассказав об изменившихся обстоятельствах, – сказала ему Габриель.

– По-видимому, он так и не вернулся, – наугад ответил Жерве.

Девушка смертельно побледнела и пробормотала что-то неразборчивое. Десазу потребовалось пару мгновений, чтобы осознать, что его слова окончательно подтвердили сомнения, которые она начала испытывать по поводу искренности мужа.

Десаз придерживался мнения, что герцог в действительности был таким беспринципным, каким он его изображал. И Габриель просто не повезло, что ее окружают мерзавцы, которые бесстыдно ее используют. Десаз сожалел, что ему приходится быть одним из них. Француз вздохнул и после секундного размышления отправился на поиски Луизы Пельтье.

Француз и Луиза были не слишком разговорчивы, преодолевая в экипаже короткое расстояние до дома мадемуазель Пельтье. И когда Луиза пригласила Десаза выпить стаканчик, чтобы согреться, он вспомнил о Габриель и отказался.

– Что случилось с лицом Дайсона? – спросил Десаз, удерживая Луизу за рукав.

– Он оскорбил меня, – сказала француженка и, отмахнувшись от Жерве, поспешила к парадной двери.

Глаза Десаза засияли. Все лучше и лучше, думал он. Усмехнувшись про себя, француз вернулся в экипаж. Ему было интересно, что будет говорить герцог Дайсон в свое оправдание. Жерве не сомневался, что Габриель эти объяснения не растрогают."

"Едва за Луизой Пельтье захлопнулась дверь, как женщина дала волю чувствам. Ее взгляд упал на фарфоровую статуэтку дрезденской пастушки, стоявшую на столике в холле – подарок Кэма. Луиза пошла прямо к ней, высоко подняла статуэтку над головой и швырнула на пол. Та, к удовольствию француженки, разлетелась на тысячу осколков.

Прибежали слуги. Луиза криком прогнала их прочь и прошествовала к себе в комнату, с такой силой захлопнув за собой дверь, что с потолка упал кусок штукатурки. Женщина не заметила этого. Она была вне себя. Чтобы Кэм так с ней разговаривал! Чтобы он предпочел ей эту непоседливую уличную девчонку, старающуюся выдать себя за герцогиню! Чтобы он потешался над ней! Чтобы жалел ее! Этого нельзя так оставлять!

Луиза перестала возбужденно шагать взад-вперед и всмотрелась в свое отражение в зеркале. Она была привлекательной женщиной, женщиной в расцвете своей красоты. Тем не менее, она испытала боль отказа, и не один раз, а трижды за сегодняшний вечер.