Алый король

Визгливый голос вырвал Гамона из грез о синем небе и сияющем солнце, о сладком вине и свежей еде. Он вздрогнул, заметив выскочившего им навстречу мужчину — бритоголового, почти обнаженного.

— Отвали, Принн, — бросила Камилла. — Мы просто гуляем.

— Нет! Вам сюда нельзя! Тут выход для Принна! — завопил арестант, поглядывая то на них, то на летающие сервочерепа. — Не стойте тут! Они увидят! Увидят!

Все тело узника покрывали струпья и расчесанные до крови, загрязненные рубцы. Он метнулся вперед; Лемюэль отшатнулся и упал, едва не выронив вазу с останками Каллисты.

— Убирайтесь! — заорал Принн, брызгая слюной. Нависая над Гамоном, он царапал воздух окровавленными ногтями. — Сюда они придут за мной. Они придут и заберут меня с собой в назначенный час!

— Сказала тебе, отвали, — повторила Шивани.

Отпихнув безумца, Камилла погрозила ему кулаком. Тот принялся еще отчаяннее когтить пустоту, потом опустился на колени и разодрал себе щеки до крови, после чего замотал головой и разрыдался.

— Но я еще не достоин, и они такого не простят, — хныкал Принн. — Знаете, что случается с недостойными?

— Не знаю и знать не хочу! — огрызнулась Шивани, проталкиваясь мимо помешанного.

— Они обещали! — завывал тот. — Я старался без передышки. Изрекал слова, нашептанные мне, а они так и не ответили! Они обещали, что придут за мной сюда!

Чайя подала Лемюэлю руку, но он поднялся сам, прижимая к груди урну с прахом Каллисты. Друзья зашагали дальше, оставив Принна плакать и полосовать себя ногтями, однако блаженные картины Елисейских полей развеялись безвозвратно.

— Двинутый ублюдок, — выругалась Камилла.

Цезария и ее «Кастеляны» провели агентов в недра тюрьмы через несколько помещений геометрически правильной формы — чего-то среднего между производственными храмами техножрецов и заброшенными часовнями-криптами. С первого же взгляда на этот ненадежный симбиоз человеческих технологий и чуждой архитектуры становилось понятно, насколько громадные усилия потребовались для переделки комплекса.

Долгий переход завершился перед колоссальными металлическими вратами, отполированные створки которых покрывали неприятные на вид символы, явно вырезанные не людьми. От двух громадных ручек-колец отходили массивные цепи из темного железа, тянущиеся к неосвещенным нишам с обеих сторон от входа. Внутри каждого углубления с трудом угадывались очертания гигантских бронзовых статуй с матовой поверхностью.

Раздался лязг автозагрузчиков, подающих снарядные ленты в казенники орудий на турелях.

При виде этих автопушек с широкими дулами у Прома слегка пересохло во рту, и он облизнул губы.