Алтын-Толобас

Три с половиной месяца после свадьбы прошло! Сто дней! И, главное, хоть бы прощения попросила – какой там! Только смотрит вот так своими глазищами. – Coco задрал голову и наморщил нос, изображая презрительный взгляд. – Нет, Николай Александрович, не понимаю я про любовь чего-то самого главного… Третьего об одиннадцатого и в угол.

Подумав, Фандорин изрек:

– По-моему, Иосиф Гурамович, вы про любовь всё отлично понимаете, и всякий раз находите такую женщину, которая делает вас счастливым.

От неожиданности рука мастера дрогнула. Шар пошел вкось – прямо в лоб бедной Жуже. Той-терьер с возмущенным визгом запрыгал по зеленому сукну, затявкал, но Coco даже не взглянул на свою любимицу – снизу вверх, через плечо, смотрел на Николаса.

– Шутите, да? – обиженно сказал банкир. – Английская ирония, да?

– Вовсе нет, – стал объяснять Фандорин. – Просто для вас счастье в любви – это ощущать себя нелюбимым и несчастным, мучиться ревностью. Ведь что такое любовь? – Магистр вдохновенно взмахнул пустой рюмкой. – Любовь это ощущение, что ты можешь получить от другого человека нечто, для тебя жизненно необходимое. То, чего никто другой тебе дать не сможет. Нередко это ощущение обманчиво, но сейчас речь про иное. Вот часто говорят: «Какая несчастная пара! Жена его, бедняжку, так мучает, так мучает, а он, долготерпец, все равно ее обожает, всё прощает, и ведь живут вместе столько лет, не расходятся». А на самом деле долготерпцу и нужна такая, которая будет его мучить. Попадись вам, Иосиф Гурамович, другая женщина, которая на вас молилась бы, вы на нее, поди, и смотреть бы не стали – выгнали взашей… Так что с любовью и семейным счастьем всё у вас в полном порядке. Магистр сам плеснул себе коньяку.

– Какая была третья проблема?

– Жирный очень, – с некоторой растерянностью напомнил Coco. – Стыдно сказать – шнурки сам завязать не могу. На диетах всяких сидел, в лечебницах водорослями питался – ничего не помогает. Мучаю себя два месяца, сброшу двадцать кило, а жизнь не в радость, только про шашлык думаю, про омары, про баранью ногу под ореховым соусом. Потом плюну – и за месяц обратно набираю, те же 124 кэгэ.

– А 125 килограммов у вас бывало? – строго спросил Николас.

– Никогда. 124 – и точка. Ни вверх, ни вниз.

– Ну так и не надо вам худеть. – Фандорин сейчас был настроен великодушно. – Сто двадцать четыре килограмма – ваш оптимальный вес, тот объем, на который вас запрограммировала природа. Если б вы и дальше толстели – тогда другое дело. А так ешьте, пейте себе на здоровье. О, кстати! – Он поднял бокал. – Как говорят у нас за рубежом те, кто не знает русского языка: Na zdorovye!

– Нравитесь вы мне, Николай .Александрович, – прочувствованно сказал Coco, выпив «на здоровье». – Мудрый вы человек. Разрешите вас обнять.