Кодекс «Альтмана»

Теперь ему становилось понятно, что у Фэна серьезные связи в военных кругах и в правительстве, намного более серьезные, чем можно было судить по его общественному положению. До тех пор, пока его возможности были на руку МакДермиду, тот с радостью платил ему огромные деньги и не обращал внимания на его грубость. Однако МакДермид никогда не стал бы одним из самых богатых и могущественных людей планеты, если бы не замечал очевидного. У Фэна есть связи. Он опасен. До сих пор он находился под контролем МакДермида, но кто знает, долго ли удастся удерживать его при себе и какой пеной?

Глава 27

Суббота, 16 сентября

Вашингтон, округ Колумбия

Держа в руке кружку с кофе, президент вновь занял место во главе длинного стола в Ситуационной комнате без окон. Члены объединенного комитета начальников штабов и высокопоставленные гражданские советники рассаживались по креслам, шелестя бумагами и вполголоса переговариваясь со своими помощниками.

Кастилья едва замечал их присутствие. Он думал о миллионах людей, которые занимаются своими делами по всей стране. Если произойдет утечка сведений, они узнают об угрозе войны с Китаем. Это не тайная схватка с террористами и не локальный конфликт в крохотном государстве, жертвами которого станет меньше американцев, чем гибнет в автокатастрофах каждые выходные. И даже не просто конфликт, а настоящая война, полномасштабная — из тех, что взрываются, подобно вулкану, и длятся без перерыва день и ночь, неделя за неделей. Погибнут их сыновья и дочери, их соседи, может быть, даже они сами... и все они вернутся домой в цинковых гробах. Китай.

— Сэр? — окликнул его Чарли Оурей.

Президент моргнул и обвел взглядом серьезные и суровые, гневные и беспокойные лица людей, сидевших по обе стороны длинного стола. Они смотрели на него.

— Прошу прошения, — сказал он. — Мне явились призраки войн прошлого и будущего. Призраков войн настоящего я не видел. А вы?

На лицах отразились самые разные эмоции — в зависимости от того, кем был тот или иной человек. Гнев из-за того, что главнокомандующим овладели пораженческие настроения. Испуг перед грядущей опасностью. Готовность... не страх, не злость, а спокойная решимость. Кое у кого в глазах вспыхнуло торжество: эти люди думали о наградах и почестях, о своем месте в истории.

— Нет, сэр, ни в коем случае, — негромко отозвался адмирал Броуз. — Их никто не видел и не мог видеть.

— Аминь, — нараспев произнес министр обороны Стэнтон. Потом его глаза сверкнули. — Но раз уж об этом зашла речь, нам следует подготовиться. Я обращаюсь ко всем. Готовы ли мы к войне с Китаем?

Ответом ему была оглушающая тишина. Все сидевшие в этом звукоизолированном помещении отлично понимали, что она означает. Президент посмотрел на кружку, но ему не хотелось кофе.