Кодекс «Альтмана»

От этого их претензии на соблюдение прав человека выглядели бы еще смехотворнее.

Киавелли пригубил напиток. На вкус американца итальянского происхождения чай казался слишком слабым, но он был горячим, и это помогало терпеть холод, царивший в бараке.

— Расскажите, что с вами произошло, доктор Тейер. Во-первых, за что вас арестовали?

Тейер опустил чашку на стол и смотрел на нее так, словно надеялся увидеть в ней свое прошлое. Наконец он поднял глаза и заговорил:

— Я осуществлял связь с организацией Чан Кайши. Предполагалось, что моим заданием будет установить нечто вроде перемирия между его националистами и коммунистами Мао Цзэдуна. Я решил, что это легче всего сделать, лично явившись к Мао и попытавшись его вразумить. — Тейер чуть растянул губы, но вместо улыбки у него получилась гримаса. — Как глупо. Как наивно. Я даже не догадывался, что моим истинным предназначением было привести Чана к власти. Я должен был заключать соглашения, вести переговоры и затягивать время до тех пор, пока Чан не сокрушит Мао и его коммунистов. Визит к Мао был донкихотским поступком наивного интеллектуала, который полагает, что люди способны вести разумный диалог, даже когда на карту поставлены власть, деньги, культура, классы и геополитические интересы.

— Вы действительно сделали это? Явились к нему в одиночку?

Тейер чуть заметно улыбнулся:

— Я пытался. Но не смог попасть к нему. Военные из числа сторонников Мао решили, что я — агент Запада, либо Чан Кайши, либо и то и другое. Солдаты застрелили бы меня, если бы не вмешались политики Мао, ведь у меня был дипломатический статус. Долгие годы я жалел о том, что меня не убили на месте.

— Почему же вас объявили погибшим, но держат в заключении, как Советы держали Валленберга?

— Рауля Валленберга? Вы хотите сказать, он действительно сидел в русских лагерях?

— Русские отрицали это, держали его в заключении и сорок лет продолжали оспаривать тот факт, что Валленберг был в их руках. Он уже давно умер, так и не выйдя на свободу.

Тейер сник.

— Я ожидал, что меня постигнет именно такая судьба. Китайцы просто не могли поверить, что я тот, за кого себя выдаю. Это прямое следствие чрезмерной подозрительности, такое происходит всегда, когда человека, осмелившегося откровенно высказаться, жестоко подавляют. В момент моего ареста в Китае полыхала коммунистическая революция. Здесь воцарился настоящий хаос, бесконечно менялось гражданское и военное руководство, лозунги противоречили друг другу, и всем этим заправляли чиновники, которые не имели ни малейшего понятия о том, что происходит. Вероятно, я попросту затерялся в этой машине.