Кодекс «Альтмана»

Корабль находится в международных водах, там, где суда любой суверенной страны имеют право идти в любой порт.

— Господин посол, мы с вами знаем, что это всего лишь слова. Любая нация защищает свои интересы — ваша страна, и моя тоже.

— Какие же интересы отстаивают Соединенные Штаты, преследуя безоружное коммерческое судно в международных водах?

— Именно это я пытаюсь вам втолковать, господин By. Мне ничего не сообщали о «Кроуве», и я не знаю никаких подробностей даже того, действительно ли ваш сухогруз находится неподалеку от нашего фрегата. Но я не думаю, что вы ошиблись, и могу только предположить, что данная ситуация возникла в результате какой-нибудь заурядной операции нашего военного флота.

— Слежка за китайским торговым судном стала для Америки заурядным явлением?

— Все это чушь собачья, и вы прекрасно об этом знаете! — вспылил президент. — Каковы бы ни были причины этой предполагаемой слежки, я их выясню. У вас все, господин посол?

By Баньтиаго даже глазом не моргнул. Он встал.

— Да, господин президент. Мне остается добавить только следующее. Мое правительство поручило передать вам, что мы будем отстаивать свое право свободно перемещаться в любой точке международных вод. Включая противодействие попыткам Соединенных Штатов остановить судно либо атаковать его.

Президент поднялся на ноги еще быстрее.

— Передайте своему правительству, что, если ваш сухогруз нарушает какие-либо международные законы, правила либо общепринятые ограничения, мы оставляем за собой право вмешаться, чтобы прекратить подобные нарушения.

— Я ознакомлю свое правительство с вашей точкой зрения. — By кивнул президенту и Оурею, четко развернулся и покинул Овальный кабинет.

Кастилья и Оурей смотрели вслед послу, пока за ним не закрылась дверь.

— Они не знают, какой груз перевозит «Эмпресс», — проронил наконец президент.

— Не знают. Но разве это что-то меняет?

— В обычной обстановке я бы сказал — нет. Но на сей раз я заметил в поведении посла особенную натянутость. Ты согласен?

Оурей сложил ладони между коленями и подался вперед:

— Я не уверен. Его последние фразы прозвучали как стандартное предостережение. Обычный дипломатический прием.

— Формальность, которой следовало ожидать. Однако By — великий мастер нюансов, и у меня возникло впечатление, будто бы он намекал, что его предостережение действительно является формальностью. В сущности, он давал понять, что это пустая угроза.

— Возможно. Но он знает, что мы солгали по поводу «Кроува».

— Разумеется. Но он не стал изобличать меня и заявил формальный протест только после того, как я дал понять, что разговор окончен. Ему не оставалось ничего другого, иначе он ушел бы, как говорится, с пустыми руками.

— Он явно не хотел поднимать шум.