Кодекс «Альтмана»

Это была субмарина и, хвала Всевышнему, американская. В тот самый момент, когда плотик пехотинцев причалил к стальному корпусу подлодки, на него упал луч прожектора. Пули прошили резину. Пехотинцы взобрались на палубу субмарины и втащили за собой Смита и пробитый «Зодиак».

На мостике прогремел голос:

— Всем вниз! Очистить палубу!

Катер поймал подлодку лучом своего прожектора. Взревела сирена. Субмарина уже погружалась. Смит и пехотинцы забрались внутрь сквозь люки и закрыли их, преграждая доступ набегающей воде. Катер открыл огонь из крупнокалиберного пулемета, но его снаряды рикошетировали от стальной обшивки, не причиняя ей вреда. Рубка субмарины скрылась под водой, и катер начал описывать бесцельные круги.

Джона проводили в крохотную каюту, где он мог отдохнуть и освежиться. По пути туда он решил, что люди, атаковавшие его и уйгуров на берегу, не были сотрудниками общественной безопасности. В противном случае они не ограничились бы тем, что послали против них одинокий катер. Нет, кем бы они ни оказались, их хозяин был частным лицом.

* * *Пекин

Будучи старейшим членом Постоянного комитета, Вэй Гаофань проживал в Джун Нань Хаи, в огороженном стенами поместье, которое располагалось на престижном участке у берега Нань Хаи — Северного озера, покрытого ковром лотосов. Во дворе Вэя росла аккуратно подстриженная ива. Утренний ветер колыхал ее, и ярко-зеленые ветви дерева развевались над густой травой. Ухоженные цветы и миниатюрные деревца тянулись вдоль плиточных дорожек, которые вели к четырем небольшим зданиям по углам двора. Домики были увенчаны изящными крышами с загнутыми, словно у пагод, краями и украшены колоннами с резьбой в виде драконов, облаков и журавлей, символизировавших долголетие и благополучие. Вэй с супругой занимали самый просторный дом, а их дочь, ее ребенок и гувернантка жили напротив. В третьем здании располагалась контора Вэя, а четвертое предназначалось для почетных гостей семьи.

Солнце уже целый час сияло в небе, когда Фэн Дуня впустили в кабинет Вэя, наполненный драгоценными безделушками всех китайских династий, включая эпоху знаменитых Хань. Вэй, знаток и ценитель чая, сидел у стола и пил «лунцзин». В воздухе витал тонкий цветочный аромат напитка. В отличие от вина, которое улучшается со временем, чай наиболее вкусен — и дорог — в год сбора. Гаофань пил чай, которому исполнилось едва шесть месяцев. «Лунцзин» выращивали в Гуанчжоу, и это был самый изысканный чай во всем Китае.

Вэй не угостил Фэна чаем и даже не пытался скрывать свой гнев:

— Итак, американский полковник ушел от тебя.

— Люди из общественной безопасности тоже упустили его. — Фэну не предложили сесть, и он стоял, глядя сверху вниз на лысого узкоглазого Вэя с оплывшим туловищем и кривыми ногами.