Альт-летчик

На самом деле я сделал все это намеренно: увы, я заканчивал военное училище в другое время, в его расписании не было бальных танцев, как у всех довоенных офицеров императорской армии. Мы же все самоучки. А хорошие танцоры класс и уровень подготовки партнера улавливают мгновенно. Да и большую часть этих танцев я никогда в глаза не видел, не то чтобы с легкостью исполнять их. Хорошо, что соображай включил, когда последовало предложение немного размяться. Всем понадобился перерыв и перекур, выяснилось, что Кристина Павловна покуривает, впрочем, как большинство женщин того времени. Танцевала она тоже хорошо, но дистанцию мы с ней держали «пионерскую», в стиле танго-салон, самая молоденькая из них первой нарушила этот стиль, второй была самая старшая, которая хорошо уловила, что подразумевает этот танец. И заставила остальных понять это."

"Шуточки за столом несколько примолкли, четыре одиноких женщины и один одинокий мужчина, которого не разделить на четыре части. Поэтому вторая часть ужина была несколько скомкана, и все засобирались домой, даже отказавшись, чтобы их проводили, впрочем, им повезло, и они остановили извозчика, возвращавшегося в Гатчину из Красного Села. Весело помахали нам двоим, стоявшим на брусчатой дороге. Я взял Кристину под руку, и мы молча вернулись в дом. Она еще немного погоняла Шурочку и ее помощников. Закрыв за ними дверь, через некоторое время осторожно постучалась в кабинет. Вошла, толкая перед собой небольшой столик на колесиках, на котором стояло несколько бутылок и лежали различные закуски, которые могли испортиться до утра.

Несколько дежурных фраз, про праздник, про то, что это надо бы доесть, чтобы не выбрасывать, мы пересели на диван, я наполнил ее фужер и себе рюмку.

– Я немного всем испортил праздник?

– Скорее, не вы, а милейшая Анастасия Давмонтовна заставила нас всех вспомнить, что мы – женщины. Женщины с несчастной судьбой. У них хотя бы дети есть, я же была замужем чуть больше двух недель. Угу, проводила человека, который так и не стал мне дорог и близок, и который не вернулся. Не девушка и не жена. С мужем мы познакомились примерно за месяц до свадьбы, когда он приехал к нам свататься. Мне было 22 года. Из-за хрупкой фигуры на меня особо никто и не смотрел. Родители ему не отказали, а на меня прикрикнули, что и так в девках засиделась. Через два года пришло известие, что он погиб где-то на Памире, там и похоронен. Его командир помог мне выбить пенсию, так и живу на нее в этом огромном доме. Попробовала что-то изменить, пошла на курсы бестужевские, так родня и соседи так взъелись, пригрозили в постриг отдать. Папа был католиком, а я, когда замуж выходила, лютеранкой стала. Струве тоже глаз на этот дом имеют, так что вести себя приходилось строже, чем в монастыре.