Альпийский узел

– Ничего, ребята, за всех отомстим… – пробормотал Булычев, пряча покрасневшие глаза. – Будет и на нашей улице праздник…

С каждым днем все тяжелее воспринималась смерть товарищей. Обидно умирать в канун Победы. Советские войска взломали оборону на Зееловских высотах, выходили на финишную прямую к Берлину. Южные границы рейха подвергались непрерывным ударам, фашистская империя скукожилась, каждый день теряя огромные территории. Даже самым фанатичным становилось ясно, что конец близок."

"Поездка в Трабен ничего не дала, кроме дополнительной злости. У лейтенанта Маркуши осталось восемь бойцов. Деревню прочесали, с особой тщательностью – место происшествия к юго-востоку от деревни.

Группа попала в засаду, когда преодолела «бутылочное горлышко» – скалы в этом месте сжимались, проезд был предельно узким. Вырваться из западни наши не могли, отстреливались до последнего. Только раненому Лукьянову удалось перехитрить противника. Там, где группа попала в ловушку, кровь текла рекой. Машины получили серьезные повреждения, буксировать их в часть смысла не было, пришлось бросить.

Место для засады противник выбрал удачно – пулеметчик засел в скалах на господствующей высоте, расстреливал людей в упор. С обратной стороны, в развалах булыжников, валялся отстрелянный фаустпатрон, гильзы от МР-40.

Грудь сдавило от бессилия. Участок местности прочесали со всей осторожностью, памятуя о возможных сюрпризах. Андрей поднялся на скалу, мрачно разглядывал природные красоты. К востоку от населенных пунктов простирались безбрежные скалы, красиво оттененные далекими горами.

Чутье подсказывало, что в этом районе искать нечего. Он использовался исключительно для засады, и противник был крайне огорчен, что группу уничтожили не полностью. Чтобы в этом убедиться, несколько человек обследовали дорогу. Двигались перебежками, страховали друг друга. Метров через триста обнаружили провал в грунте – дорога превратилась в яму. Следы колес отсутствовали. Препятствие выглядело убедительно, пришлось возвращаться.

В районе десяти часов утра майор связался с управлением контрразведки стрелкового корпуса. Полковник Сумин, к удивлению, не метал громы и молнии, не грозил трибуналом – мрачно выслушал, погрузился в раздумья.

– Не выходит каменный цветок, Данила-мастер? – нарушил он долгое молчание. – Это дело оказалось крепким орешком, кто бы сомневался… Увы, подкреплений не жди, нет людей. Те, кого я обещал, уже погибли. Работай с оставшимся контингентом, привлекай местных товарищей, знакомых с местностью. Есть идеи?

– Максимилиан Шмидт был не последним, кто из должностных лиц работал на фашистов, – неохотно допустил майор, – кто-то в этом окружении остался еще.