На изломе алого

Я бегал тайком от отца на набережную, пропуская школьные занятия, и учился рисовать у уличного художника, который оказался щедр на свое внимание к тощему еврейскому мальчишке и подарил ему веру в себя. Я многим ему обязан. Именно он объяснил мне, что призвание – это воздух, им надо жить. Дышать, пока есть силы – жадно, во всю мощь легких, оглохнуть к чужим голосам, ослепнуть, онеметь, если надо, но никогда не отрекаться от того, что природа вдохнула в тебя. Вот так, Сашенька.

Заканчивался еще один день и еще один урок, они сидели за столом в красивой кухне, иногда в гостиной, пили чай из дорогих фарфоровых кружек за ореховым столом, позвякивали позолоченными ложками, и Генрих подсовывал девчонке какое-нибудь лакомство. Сначала у Сашки от волнения дрожали руки и потели ладони, горел затылок – а на своем ли она месте? – а потом перестали. Квартира заслуженного деятеля искусств – художника Вишневского, напоминала музей дорогого антиквариата, но так же, как хозяин, сразу приняла ее. Было непросто привыкнуть к мягким коврам и картинам мастера, дорогой мебели, толстым стенам и тишине, но Сашка старалась. Убирала, бегала в химчистку, в прачечную. По выходным – на рынок. Даже к цветам на подоконниках привыкла. Генрих Соломонович оказался довольно простым человеком, очень интеллигентным и тактичным, его характер проявлялся только тогда, когда они оставались в его домашней мастерской, вот там он мог требовать от Сашки невозможного, пока не получал свое. Она готовила ужин, а после засиживалась за работой до полуночи, а то и за полночь, все еще не веря, что под руками лучшие кисти и краски, дорогие холсты и безраздельное внимание учителя. Разве так бывает с волчатами? Но как-то само получилось, что жизнь перенесла ее из убогой комнатушки в совершенно другой мир, и он не оттолкнул ее. Впустив в двери, окутал мягким коконом внимания – ненастойчивым, корректным и очень теплым. В эти два года Сашка забыла обо всем, полностью отдавшись учебе.

И так было легче не думать о нем."

"Когда наступит твоя ночь, и мы останемся одни,Не говори мне свое имя, и не проси: не уходи.Нас нет. Движенье тел бесцельно,Где души спят – не видно лиц.Где похоть правит безраздельно,Там нет иллюзий и границ.Есть только руки, паутина и клыки.В собачьем танце пляшут люди-пауки.Ты еще хочешь узнать: кто я?Добро пожаловать в мою зонуДобро пожаловать в (мой) гребаный мир.Ветер полощет знамена SuspenseНа них – твой кумир.Suspense (с)

POV Игнат

Сердце стучит набатом, тело напряжено, кровь кипит в венах, и мне кажется, что именно здесь и сейчас я живу.