На изломе алого

Но если бы кто-нибудь из них вдруг увидел, с какой методичностью его дочь в пустой, запертой ото всех квартире, избивает ногами и руками грушу и полосует дерево ножом, подумал бы, что она сумасшедшая и точно недалеко ушла от отца. И только, пожалуй, сам Дмитрий поверил бы в ее вменяемость. Этот мир опасен, он Сашку предупреждал.

– Ваня, скорее иди сюда! Немедленно! Ваня!

– Ира, что случилось? Чего голосишь? Начался всемирный потоп, или всего лишь потолок рухнул?

– Хуже! Ты только посмотри, что наш сын с собой сотворил! Мы говорили ему, просили, но он снова это сделал!

Ирина Савина стояла на пороге спальни сына, прислонив ладони к груди, и смотрела на Игната. Минуту назад он вошел в квартиру и стянул футболку с длинными рукавами с воспаленной руки, на которой во всю длину красовалась объемная татуировка. Рассеченное надвое лицо, словно нанесенное на кожу трафаретом, и разъединившая его надпись газетным шрифтом, проходящая вдоль всего предплечья: «Far from what i once was, but not yet what i am going to be». Игнат повернулся, чтобы бросить футболку на кровать и женщина увидела еще одну татуировку. Правую руку парня, под самым плечом, теперь обвивал кровоточащий стебель с шипами, от которого разлетались ноты и птицы.

Чайки. Как будто им с отцом оказалось мало нот на пальцах их мальчика – первый его эксперимент с подкожными чернилами, так теперь еще и это!

– Ваня, убери этот ужас с его руки! Как можно быстрее! Ты же врач, в конце концов, ты все сможешь!

Мужчина остановился позади жены и мрачно взглянул на сына.

– И что ты предлагаешь, Ира? Отрезать ему руки? Или содрать кожу? Скальпель я точно в руках держать умею.

– Господи, – ахнула женщина. – Ну, что за глупости ты говоришь! Должны же быть какие-то гуманные способы – специальные лазеры, препараты. Наш ребенок не может в таком виде расхаживать по улицам! Что скажут люди?

– В каком виде? – устало отозвался Игнат. Убрав гитару в сторону, он, не глядя на родителей, упал на кровать, как будто ему было все равно.

– Как какой-то гопник-неформал!

– Успокойся, мама, – парень закрыл глаза. – Очень даже могу. Это только начало, так что лучше вам с папой сразу привыкнуть к мысли, что ваш ребенок вырос. Своим телом я намерен распоряжаться сам.

– Что?! Ваня, ты слышал? Он не собирается никого спрашивать!

– А я тебе говорил, Ириша: не нужно из пацана андеграунд лепить. А ты музыка, музыка. Известный композитор. Задурила мальчишке голову творческой патетикой и стремлением к неординарности, а теперь чего уж! Осталось обрить налысо, вставить в уши эти, как их, туннели, и можно со спокойной душой смотреть в будущее! Подожди, то ли еще будет, когда поступит в свой музыкальный ВУЗ и соберет группу…

– Не будет музыкального. Я поступаю в университет, как ты и хотел.