Алмазы Джека Потрошителя

Есть ли вообще смысл искать здесь?

Илья перебирается в бо́льшую из комнат. Мебели много, вещей – еще больше. Запах гнили резкий. Дышать приходится ртом. Прикасаться к чему бы то ни было неприятно. Предусмотрительно надетые хирургические перчатки не спасают. Но разум сильнее эмоций, и Далматов продолжает осмотр.

Вторая комната. И шкафы, выстроившиеся вдоль стен. Книги. Вещи. Мужские. Старый чемодан с белыми и розовыми лифчиками. Пакет со штопанными колготами. И розовая кофточка.

На столе – альбомы с набросками. Листов много, некоторые свернуты, перевязаны синей тесьмой. Другие переложены газетами. Третьи и вовсе на полу лежат. Далматов перебрал все. Он даже увлекся, разглядывая рисунки, потому и пропустил появление хозяйки дома.

– Вы… вы… в-вор! – Женщина с осунувшимся лицом, в длинном своем платье похожая на ведьму, стояла в дверях. – Вор!

– Извините, было открыто.

– Уби-и-ивают! – Она кричала громко с подвываниями. – Убивают!

– Заткнись, – Илья поднялся и подумал, что все-таки он не любит крови.

– Лю-у-уди! Убива-а-ают!

Женщина попятилась. Она махала руками, неумело, нелепо. И была так слаба, но так оглушительно громка. И Далматов, перехватив зонт, шагнул к ней.

– Заткнись. Пожалуйста, – попросил он, когда же не был услышан – ударил.

Бил в живот, выбивая воздух. Не сильно, опасаясь повредить внутренности, уж больно хилой выглядела Клавдия. Не человек – тряпичная кукла, набитая ветошью. Она замолчала и согнулась, скукожилась, сползая по стене.

– У… у… – она поскуливала, не решаясь произнести страшное слово.

Далматов наклонился и, преодолев приступ брезгливости, взялся-таки за пыльную кофту, дернул вверх.

– Не буду я тебя убивать. Слышишь?

Не слышит, но кивает, просто на всякий случай, покорностью пытаясь отсрочить неизбежную смерть.

– Лера давно была?

– Л-лера? – Глаза-бусины движутся в глазницах, перекатываются влево-вправо, но после застывают, уставившись на Далматова.

– Лера. Твоя падчерица. Давно сюда заходила?

– А ты кто? Ее любовник, да? – К Клавдии вернулся голос.

– Да, – ответил Илья.

– Лера говорила… говорила Лера… отпусти. – Сухонькая лапка ударила по руке. – Чего пришел? Нету тут Лерки! Забыла нас! Мы ее растили-растили, а она забыла… совсем забыла. Бросила вот. Ушла, а мы тут… вот… бедствуем.

– Скажешь, когда Лера приходила – заплачу́.

Услышав про деньги, Клавдия разом успокоилась. А вид купюры привел ее в состояние, близкое к трансу. Вцепившись взглядом в бумагу, она облизывала губы, часто дышала, и Далматов подумал, что не удивится, если эта женщина в обморок упадет.

– Так когда Лера заходила? – Он повторил вопрос ласково, проводя купюрой перед ее глазами. – Вчера была?

– Н-нет.

– А на неделе?

Клавдия мотнула головой:

– Давно… скажу. Пошли.