Чистый углерод. Алмазный спецназ - 2

И прикрикнул:

Но она и так уже замолчала, непроизвольно прижавшись к нему. Они оказались в непроницаемом молочно-белом тумане, таком густом, что Мазур не видел и собственных ног, не говоря уж о сиденье, где лежали его куртка, кобура и нож. Промозглой прохлады прибавилось, и это было не самовнушение, а реальность.

Ничего страшного не произошло. Он сто раз наблюдал такое из иллюминатора самолета, когда тот на взлете или посадке оказывался в облаках. Всего-навсего облако. Совершенно безобидная вещь здесь, в небе, где, в отличие от земли, в столь непроницаемом тумане ни в кого не въедешь, а вот на машине — запросто…

— Спокойно, — сказал он прижавшейся к нему девушке. — Просто-напросто в облако попали.

— Облако… — спокойно повторила Николь и вдруг выкрикнула уже испуганно: — Облако?!

Только теперь дошло и до Мазура, в отличие от нее, летевшего на воздушном шаре впервые…

Облака движутся с той же скоростью, что и шар, не отставая, не обгоняя и, уж безусловно, не подрезая, будто наглый или начинающий водитель на дороге. И шар не мог бы догнать впереди летящее облако так, чтобы нырнуть в него. Такое возможно в одном-единственном случае…

Если воздушный шар сошел с прежнего курса, и его каким-то другим потоком снесло так, что он протаранил ближайшее облако.

— Одевайся, быстро! — приказал Мазур.

Вскочил первым, подтянув и застегнув штаны, осторожно пошел в сторону «приборной доски», вытянув руки на должном уровне, чтобы, боже упаси, не своротить компас.

Мгла стояла такая, что противоположного борта корзины он не видел.

За спиной шуршала одежда — судя по звукам, Николь одевалась так проворно, словно получила команду «Подъем!» от боцмана Сабодаша. Перед Мазуром замаячили смутные контуры — ага, карта, от которой сейчас никакого толку. Помня, где должен быть компас, он наклонился к нему, едва ли не прижимаясь носом.

Ну да, так и есть: насколько удавалось рассмотреть длинную стрелку и деления, шар отклонился градусов на двадцать правее от прежнего курса. Возможно, уже давненько. Самое время выругать себя как следует — нашел время лезть на девку, скотина! — но, с другой стороны… Во-первых, у него не было никакого опыта управления воздушными шарами, а во-вторых, он попросту не знал, что делать, чтобы вернуться на прежний курс. Эскимосу можно простить, что он, попав в Африку, не принял никаких мер предосторожности против ядовитых змей — потому что в жизни с ними не сталкивался, это медведей он знает с детства…

Вновь нахлынула та самая томительная беспомощность, какую он испытывал раза два-три в жизни — когда от него, бравого, ровным счетом ничего не зависело, и он не мог ни на что повлиять.

Патрис не просто выпускал и накачивал газ, он сверялся с картой и компасом, управлял.