Алмазная колесница. Том 2

Асагава подошёл, нагнулся.

– Четыре дырки. Две в груди, две в животе.

– А вы как думали! Уолтер Локстон бьёт без промаха.

– Не годится, – Японец выпрямился. – Они нужны нам живыми. Необходимо стрелять по рукам.

– Ага, попробуйте! Это только на словах легко!

– Сейчас попробую. Не затруднит ли вас покрутить поворотный круг. Только, пожалуйста, побыстрее. А вы, господин вице-консул, дайте команду.

Сержант разогнал манекенов так, что замелькало в глазах.

Асагава стоял, держал руку в кармане.

– Огонь! – крикнул Фандорин, и ещё не успел произнести последний звук этого коротенького слова, как уже грянул выстрел.

Инспектор выпалил не целясь, с бедра. Оба чучела остались на месте.

– Ага! – торжествующе возопил Локстон. – Промазал!

Он перестал качать ногой рычаг, фигуры замедлили движение, и стало видно, что у одной из них рука, к которой привязан меч, слегка покривилась.

Доктор подошёл, нагнулся.

– Как раз в сухожилие. С такой раной живой человек не смог бы удержать даже карандаш.

У сержанта отвисла челюсть.

– Черт подери, Гоу! Где вы так насобачились?

– Да-да, – подхватил Фандорин. – Я никогда не видел ничего п-подобного, даже в итальянском цирке, где маэстро пулей сбивал орех с головы собственной дочери!

Асагава скромно потупился."

"– Можете называть это «японским цирком», – сказал он. – Я всего лишь соединил два наших древних искусства: баттодзюцу и ину-омоно. Первое – это…

– Знаю, знаю! – взволнованно перебил Эраст Петрович. – Это искусство м-молниеносного выхватывания меча из ножен. Ему можно научиться! А что такое ину-омоно?

– Искусство стрельбы из лука по бегущим собакам, – ответил чудо-стрелок, и титулярный советник сразу сник, подумав, что такой ценой не нужно ему никакой чудо-стрельбы.

– Скажите, Асагава-сан, – спросил Фандорин. – Вы уверены, что остальные двое ваших людей стреляют так же хорошо?

– Гораздо лучше. Поэтому моя задача – сухорукий, с него хватит одной меткой пули. Но господин вице-консул, должно быть, тоже хочет продемонстрировать своё искусство? Я только прикажу обратно приделать мишеням руки.

Эраст Петрович лишь вздохнул.

– Б-благодарю. Я вижу, что японская полиция отлично проведёт операцию и без нашего участия.

* * *Но никакой операции не вышло. Заброшенная сеть вновь осталась без улова. Сацумцы в годаун не вернулись – ни днём, ни в вечерних сумерках, ни в ночной тьме.

Когда окрестные холмы порозовели от лучей восходящего солнца, Фандорин сказал хмурому инспектору Асагаве:

– Они не придут.

– Этого не может быть! Самурай никогда не бросит свою катану!

К исходу ночи от насмешливой уверенности японца мало что осталось. Он делался все бледнее, углы рта нервно подрагивали – было видно, что он с трудом сохраняет остатки самообладания.