Алмазная колесница. Том 2

Таким образом, если мы с господином Фандориным, как вы выразились, «попадём в историю», это будет преступный сговор мальчишки-авантюриста (прошу извинить, Эраст Петрович, но вы сами себя так назвали) и полоумного туземца, уже уволенного с русской службы. Не более того.

Сказано было веско, со сдержанным благородством, и дискуссия на этом закончилась. Приступили к обсуждению деталей.

* * *Вернувшись к себе, Эраст Петрович увидел, что О-Юми лежит в постели еле живая. В лице ни кровинки, глаза запали, ступни обмотаны тряпками.

– Что с тобой? – закричал он в ужасе. – Ты заболела?

Она слабо улыбнулась:

– Нет. Просто я очень-очень устала. Но это ничего, это пройдёт.

– А что у тебя с ногами?

– Стёрла.

Он опустился на колени, взял её за руку, взмолился:

– Скажи мне правду. Где ты была прошлой ночью? Куда уходила сегодня? Что с тобой происходит? Правду, ради Бога, правду!

О-Юми ласково смотрела на него.

– Хорошо. Я скажу тебе правду – всю, какую смогу. А ты обещай мне две вещи: что больше ни о чем не будешь спрашивать и что тоже расскажешь правду.

– Обещаю. Но ты первая. Где ты была?

– В горах. Трава масо растёт только в одном месте, на южном склоне горы Тандзава, а это в пятнадцати ри отсюда. Мне пришлось наведаться туда два раза, потому что настой нужно заваривать дважды, и он должен быть совсем свежим. Вот и вся моя история. Теперь говори ты. Я вижу, ты что-то задумал, и мне тревожно. Плохое предчувствие.

Пятнадцать ри – это без малого шестьдесят вёрст в один конец, сосчитал Фандорин. Немудрёно, что она еле жива!

– Проскакать тридцать ри за ночь! – воскликнул он. – Ты, должно быть, загнала лошадь до полусмерти!

Его слова почему-то развеселили её, О-Юми зашлась тихим смехом.

– Всё, больше никаких вопросов, ты обещал. Теперь рассказывай ты.

И он рассказал: про поединок, про то, как у Булкокса от злости лопнула жила в мозгу, про Дона Цурумаки и про предстоящую операцию.

Лицо О-Юми делалось всё взволнованней, всё печальней.

– Какой ужас… – прошептала она, дослушав.

– Ты о своём Алджи? – немедленно взревновал Фандорин. – Ну поезжай к нему, напои своим отваром!

– Нет, я не о нем. Мне жаль Алджи, но с одним из вас должна была случиться беда, и лучше с ним, чем с тобой, – рассеянно ответила она. – Ужасно то, что ты задумал. Не нужно ночью никуда ходить! Это добром не кончится! Я вижу это по тени на твоём виске! – она протянула руку к его голове, а когда Эраст Петрович улыбнулся, с отчаяньем воскликнула. – Ты не веришь в нинсо!

Они ещё долго спорили, но Фандорин был непреклонен, и в конце концов обессиленная О-Юми уснула. Он вышел, боясь нечаянным движением или скрипом стула нарушить её сон.

Остаток дня прошёл в приготовлениях. Из спальни не доносилось ни звука – О-Юми крепко спала.