Алмазная колесница. Том 2

Асагава тоже был мрачен, но решимости не утратил:

– И все же отступаться нельзя. Суга должен понести расплату за своё злодейство."

"– А что если так? – предложил Локстон. – Интендант получает анонимное письмо, в котором сказано: «Ты думаешь, что ты ловкач и всех надул, но ты, парень, наследил. У меня на тебя кое-что есть. На Окубо мне наплевать, туда ему и дорога, но мне позарез нужны деньги. Приходи туда-то во столько-то, и произведём обмен: я тебе отдам улику, ты мне – скажем, десять тысяч». А для достоверности изложить в письме кое-какие подробности про его делишки: и про украденные реляции, и про кляп, и про усадьбу. Суга в любом случае переполошится, захочет посмотреть, что за шантажист, да чем располагает. Если не пришлёт к назначенному месту отряд полиции, а явится сам, уже одним этим выдаст себя со всеми потрохами. Ну как план? – Сержант горделиво посмотрел на товарищей. – Недурён?

Титулярный советник его расстроил.

– Дурён. Никуда не годится. Суга, конечно же, не придёт. Он не дурак.

Локстон не сдавался:

– Пришлёт полицейских? Вряд ли. Не захочет рисковать. Вдруг у шантажиста в самом деле улики?

– И п-полицейских не будет. Явятся очередные сацумцы и изрубят нас с вами в мелкую лапшу.

– М-да, это очень вероятно, – признал доктор.

Инспектор же ничего не сказал, лишь ещё больше нахмурился.

Совещающиеся умолкли.

– Эй! О чем вы там шепчетесь? – крикнул Онокодзи, подходя к решётке. – Не знаете, как прижать Сугу? Я скажу вам! А вы за это выпустите меня на свободу. Идёт?

Все четверо разом обернулись к арестанту. Не сговариваясь, двинулись к решётке.

Князь протянул меж прутьев ладонь.

– Одну ампулку про запас. И шприц. В качестве аванса.

– Дайте, – велел Асагава доктору. – Если скажет чушь, отберём назад.

Наслаждаясь минутой, человек большого света немного потомил публику. Смахнул с несколько помятого сюртука пылинку, поправил манжету. Ампулу аккуратно положил в жилетный карман, предварительно поцеловав и прошептав: «О, мой кусочек счастья!». Победно улыбнулся.

– Ах, как мало меня ценят! – воскликнул он. – И как дёшево платят! А чуть что, сразу ко мне: «Расскажите, разузнайте, выведайте». Онокодзи знает всё и обо всех. Помяните моё слово, джентльмены. В грядущем столетии, до которого я вряд ли доживу по причине хрупкости организма, самым дорогим товаром станет осведомлённость. Дороже золота, бриллиантов и даже морфия!

– Хватит болтать! – рявкнул сержант. – Отберу!

– Вот как разговаривают красноволосые с отпрыском древней японской фамилии, – пожаловался князь Асагаве, но, когда тот угрожающе схватил его за лацкан, перестал валять дурака. – Господин Суга – большой педант. Настоящий поэт бюрократического искусства. В этом и заключается секрет его могущества.