Алмазная колесница. Том 2

 – Мотирон вакаримас. О-Юми-сан.

От неожиданности Эраст Петрович покачнулся и чуть не загремел с забора, причём в неправильную сторону. Кое-как восстановил равновесие. О слуги, слуги! Давно известно, что они знают о своих хозяевах куда больше, чем те думают. Но как?! Откуда?!

– Откуда ты з-знаешь? Доо вакару?

Японец сложил короткопалые ладони, прижался к ним щекой – будто спит. Забормотал:

– О-Юми, О-Юми… Мирая…

«Милая»?

Неужто он повторял её имя во сне?

Титулярный советник опустил голову, тяжко страдая от унижения. Маса же подпрыгнул – заглянул по ту сторону забора. Сообразил причину странной дислокации вице-консула и принялся вертеть башкой вправо-влево.

– Хай, – сказал он, – Сёсё о-мати кудасаи.

Бросился к собачьей стае, вяло перебрехивавшейся у соседнего забора. Взял одну псину, перевернул, понюхал – отшвырнул. Так же поступил со второй. Но третью не выпустил – зажал под мышкой и вернулся к господину. Дворняжки снесли этот произвол молча – видно, уважали силу; лишь пленница жалобно поскуливала.

– На что она т-тебе?

Не выпуская добычи, Маса умудрился влезть на забор – шагах в десяти от Фандорина.

Перекинул ноги, спрыгнул и что было духу понёсся к калитке. Мастифы ринулись к коротышке, готовые разодрать его на куски. Но шустрый камердинер открыл щеколду и швырнул дворняжку на землю. Та с визгом бросилась на улицу, и здесь произошло истинное чудо: вместо того чтобы растерзать чужака, сторожевые псы бросились за собакой.

Она улепётывала от них, отчаянно работая лапами. Мастифы дружно, башка к башке, бежали следом.

Да это же сука в течке, дошло вдруг до Фандорина. Ай да Маса, светлая голова!

Стая тоже снялась с места, кинулась за устрашающими кавалерами, но держала почтительную дистанцию. Через пять секунд на улице не осталось ни одного четвероногого.

Маса вышел из калитки и церемонно поклонился, приглашая жестом пожаловать во двор. Эраст Петрович скинул плащ слуге на руки, отдал шляпу и вошёл – не через забор, а приличным манером, через дверь.

Издали доносился заливистый лай и протяжный вой любвеобильного собачьего сообщества.

Забыть обо всем,Нестись сломя голову —Таков зов любви.Калитка

Эраст Петрович перебежал широкий, ярко освещённый луной газон. Обошёл дом – если лезть в окно, лучше это делать с задней стороны, чтоб не увидел какой-нибудь поздний прохожий.

За домом оказался густой, тенистый сад – как раз то, что нужно.

Привстав на цыпочки, авантюрист заглянул в первое от угла окно. Увидел просторную комнату – столовую или гостиную. Белая скатерть, догорающие свечи, остатки ужина, сервированного на двоих.

Заныло сердце.