Алмазная пыль

Проштрафившийся Макс с удивлением посмотрел на отца, ожидая, что тот осадит дядю, но его реакция ему совсем не понравилась. Мрачно посмотрев на своего отпрыска, Александр сжал зубы и, помолчав, тихо произнёс:

– Не сделаешь, что сказали, точно удавлю. Собственными руками. – И помолчав, добавил: – Такая же тупая скотина, как его мамаша. Только для племени и можно было держать. Ничего кроме внешности. Тупая и жадная самка. И ты такой же.

В голосе Верховского прозвучало столько злости, что Макс невольно сжался в комок и чуть было не намочил штаны. В такой ярости он отца ещё не видел.

– Исчезни с глаз моих, мразь тупая, – прорычал Верховский, и Макс галопом вылетел из кабинета, моментально забыв про все свои болячки."

"После внушения, сделанного на вилле, охранники Кручинина привезли Макса в багажнике джипа к воротам дома Верховского и, выбросив на асфальт, уехали. Слуги, притащившие Макса в дом, нашли приколотый к его майке конверт, в котором лежала карта памяти к фотоаппарату.

Вызванный врач, осмотрев Макса, потребовал немедленно отправить его на рентген и не ошибся. Охранники Кручинина постарались на совесть. В чувство Макс приходил больше месяца. Первым порывом Верховского было кинуться к Кручинину и начать выяснять отношения, но, просмотрев запись на карте памяти, решил отложить это действие до лучших времён.

Для начала он вполне справедливо решил выяснить все обстоятельства этого дела у своего сына. И как позже выяснилось, поступил очень прозорливо. Понимая, что врать и выкручиваться бесполезно, Макс рассказал отцу всё, как было. Внимательно выслушав его исповедь, Верховский схватился за голову.

Этот сластолюбивый недоумок умудрился испортить с таким трудом выстроенную многоходовую комбинацию. Теперь им предстояло начать всё сначала. Чувствуя, что ещё немного, и он пристрелит сына собственными руками, Александр Верховский помчался за советом к своему брату Николаю.

Теперь только он мог подсказать ему правильный ход. Найдя брата в офисе его фирмы, он обстоятельно рассказал ему всю историю и, рухнув на диван, потребовал водки. Они с братом пили три дня, проклиная сына и племянника и тихо ненавидя всех власть предержащих.

То, что они собирались легко добыть при помощи увлечений Натальи, теперь оказалось для них совершенно недосягаемым. Первыми словами, которые произнёс Николай, был пятиминутный, трёхэтажный мат. Ругаться он умел просто виртуозно. Выслушав монолог брата, Александр согласно кивнул и, вздохнув, ответил:

– Со всем этим я полностью согласен. Но что нам теперь делать?

– Дождёмся выхода твоего ублюдка, а потом будем думать, – огрызнулся Николай, выливая в глотку очередную рюмку водки.