Алмазная колесница. Том 2

Сделав нешуточное усилие, Эраст Петрович на мгновение оторвался от поразительного зрелища, чтобы взглянуть на консула – неужели он не видит? Но Всеволод Витальевич как ни в чем не бывало шевелил губами, издавал какие-то нечленораздельные звуки и, кажется, ничего экстраординарного не замечал. Значит, оптическая иллюзия, подсказал Фандорину рассудок, привыкший истолковывать любые явления с рациональной точки зрения."

"Никогда прежде вид женщины, даже самой прекрасной, не производил на Эраста Петровича подобного воздействия. Он похлопал ресницами, зажмурился, снова открыл глаза – и, благодарение Господу, дурман рассеялся. Титулярный советник видел перед собой молодую японку – редкостную красавицу, но всё же не мираж, а живую женщину, из плоти и крови. Она была высокой для туземки, с гибкой шеей и белыми обнажёнными плечами. Нос с небольшой горбинкой, необычный разрез вытянутых к вискам глаз, маленький пухлогубый рот. Вот красавица улыбнулась в ответ на какую-то реплику своего кавалера, и обнажились зубы – по счастью, совершенно ровные. Единственное, что, с точки зрения европейского канона, могло быть сочтено серьёзным дефектом, – очаровательные, но явственно оттопыренные уши, беззаботно выставленные напоказ высокой причёской. Однако эта досадная шалость природы нисколько не портила общего впечатления. Фандорин вспомнил слова Доронина о том, что лопоушие почитается в Японии признаком чувственности, и не мог не признать: японцы правы.

И всё же самым поразительным в женщине были не её черты, а наполняющая их жизнь и ещё грациозность движений. Это сделалось ясно, когда японка после секундного промедления, позволившего чиновнику столь хорошо её рассмотреть, взмахнула рукой и перекинула через плечо конец горжетки. От этого стремительного, летящего жеста эффект сияющего кружка повторился – правда, уже не так разительно, как в первый раз. На спину красавицы опустилась голова горностая.

Эраст Петрович начинал приходить в себя и даже отстраненно подумал: она не столько красива, сколько экзотична. Пожалуй, сама похожа на хищного и драгоценного зверька – того же горностая или соболя.

Дама задержалась взглядом на Фандорине – только, увы, не на его ладной фигуре, а на велосипеде, странно смотревшемся среди колясок и экипажей. Потом отвернулась, и у Эраста Петровича стиснуло сердце, словно от болезненной утраты.

Он смотрел на белую шею, на затылок с чёрными завитками, на торчащие двумя лепестками уши и вдруг вспомнил вычитанное где-то: «Настоящая красавица – это красавица со всех сторон и всех ракурсов, откуда на неё ни посмотри». В волосах у незнакомки посверкивала бриллиантовая заколка в виде лука.

– Э-э, да вы меня не слушаете, – тронул молодого человека за рукав консул.