Аллигат. Исход

Устала предполагать, гадать, надеяться. Если баронесса не глупа и сохранила чувства к бывшему мужу, то задумается над её словами.

Стэнли молод и женится во второй раз. На свет появятся законные наследники — род не угаснет.

Мартин? — глянула Ольга на запертую дверь и поморщилась. Тоже женится, как и собирался. Ну и пусть!

А она? Где будет она? Она не видела себя в этом времени. Не видела в будущем. Не видела нигде.

Нигде, — нудно выл ветер в дымоходе камина.

Нигде, — пахло дымной смолой и мокрыми дровами.

Клонило в сон.

Не давая себе впасть в блаженное оцепенение, стала думать о настоящем, о возможных неудачах побега. Следовало предусмотреть и их.

Запасной вариант бегства виделся в широко известном и всеми излюбленном приёме.

Женщина подошла к окну. Из него не просматривалось ни подворье, ни подъезд к парадному входу. Второй высокий этаж не смутил. Прильнув к стеклу, посмотрела вниз, так и не поняв, стоит ли бояться спуска по связанным простыням.

Она уйдёт ранним утром, за несколько часов до прихода Флосси. Если не получится выйти через дверь, спустится из окна. Не забудет чем-нибудь подпереть дверь. В восемь часов придёт служанка и, пока она будет ломиться в комнату, Ольга выиграет ещё минут двадцать.

Затем она сбросит саквояж, ридикюль и накидку. Подвяжет платье, чтобы не мешало спуску.

Видела себя со стороны, ухватившуюся за сплетённый из простыней «канат», переваливающуюся через подоконник и… От страха задрожали руки. Она не сможет! Ни за что!

Ольга вернулась в постель и укуталась в мягкое покрывало, унимая дрожь тела.

Ключ… А что если вечером запереть Флосси в этой комнате? В доме они одни и хватятся женщину не сразу. Да, так она и поступит.

Безмолвие и утомление притупили сознание."

"Предварительно постучав в дверь, его сиятельство вошёл в комнату гостьи. Правда, не был уверен, слышал ли позволения войти. Он не смог уехать, не поговорив с ней, убедившись, что она не злится на него и верно понимает причину своего вынужденного заточения. Всё делается для её блага.

Женщина лежала на кровати к нему спиной. Не спала. Он слышал её короткие, поверхностные, дрожащие вздохи.

— Ольга… — сел на край ложа и коснулся её плеча.

Она стремительно приподнялась, обернулась, сбросила край покрывала и тяжело вздохнула. В сухих воспалённых глазах промелькнуло удивление.

— Я уезжаю, — сказал он. — Дайте мне слово, что не покинете поместье ранее 27 января, и вас не станут запирать.

— Уезжайте, — отвернулась она, подтягивая покрывало, собираясь лечь. Как же она была глупа, признавшись ему во всём и доверившись! — Делайте, что считаете нужным.

Он встал и направился к выходу, а она прислушалась в ожидании стука двери. Но слышала лишь биение собственного сердца.

Он медлил, не спуская с неё встревоженных глаз.