Аллергия на кота Базилио

– А-а-а, – протянула Яна, – понятненько. Заволновались: не принесла ли Зинаида заразу к ним в дом? Екатерина хочет на Колю в суд подать?

Я удивилась.

– При чем тут дочь Николаевой?"

"– Похоже, ты с ней незнакома, – сделала вывод Яна, – злая бабень, на весь свет обиженная. Почему я у Софьи Петровны работать не смогла? Катька меня замучила. Ходила за мной тенью, командовала: «Здесь протри, там подмети, сям пыль смахни». Я же вижу, где грязь, и непременно уберу. Зачем человеку мешать? Вот закончу и скажу: «Все», тогда проверь, что не так будет, я исправлю. Ну и хозяин там странный, велел мне белье на постели, полотенца в ванной опрыскивать. Выдал духи. Вонючие – жуть! Аж голова заболела. Я удрала, Зинку вместо себя посоветовала. Она мерзотную вонь любила. Расчески в детстве жгла, фотопленку. Ну, просто ваще. Чем гаже воняет, тем ей слаще.

– У Зины и мужа Софьи могла быть любовная связь? – осведомилась я. – Может, поэтому и недуг у них один на двоих.

Мгновение Яна стояла молча с открытым ртом, потом рассмеялась.

– У Зинки? С Григорием Викторовичем? Вот умора! Для нее только муж существовал, она Колю обожала! Слушай, в ногах правды нет. Хочешь чаю?

– С удовольствием выпью, – согласилась я.

– Он у меня из самовара, – похвасталась Яна, – шишками растапливаю. Такой только в деревне и можно попить. Значит, ты Дарья Ивановна Васильева?

Я тоже, наконец, отбросила «вы».

– Верно запомнила.

– Бабушка у нас есть: Елизавета Ивановна, по фамилии Васильева, – сообщила Яна, насыпая в фарфоровый чайник заварку. – Сегодня она в Москву к врачу поехала. Дом у нее через три избы от моего.

– В России, наверное, много женщин с такими данными, – подхватила я.

– Отец мой, Павел Петрович, маме постоянно изменял, – вдруг сказала Яна, – а она его, как увидела, так на всю жизнь полюбила. Прощала побои, пьянство, то, что вечно по бабам шлялся, денег не приносил. Мне пять лет стукнуло, когда мамочка из Зверькова, оно на юго-востоке области, в Повалково перебралась. Вскоре к нам присоединилась тетя Клава, подруга мамули, у нее дочка Зина подрастала, моя ровесница. Отец куда-то пропал, еще когда мы в Зверькове жили. Нас с Зиной вместе воспитывали, мы подруги с детского сада. Тетя Клава первой умерла, ничего Зинке не сказала. А Елена, моя мать, перед смертью нас позвала и сообщила:

– Девочки, у вас один отец. Клава Попова, соседка наша по Зверькову, в него влюбилась, забеременела, ко мне прибежала вся в слезах: «Прости, Лена, ум я потеряла. Никогда не хотела ни у кого мужа отбивать. Да что теперь делать?» И я тоже с животом! Вот такая история. Мы решили с Павлом поговорить вдвоем. Он нас слушать не стал, обозвал матом и деру дал. Куда сбежал? До сих пор не знаю.