Аллергия на кота Базилио

Нина, которая в этот момент пила воду, поперхнулась и начала отчаянно кашлять. Кузя уронил нож, Сеня открыл рот, да так и остался сидеть. Я зачем-то схватила ложку и воткнула ее в кусок хлеба. Невозмутимость сохранили только Феликс и сама Марина. Мой муж, как всегда, погрузился в свои мысли. Маневин может внешне выглядеть так, словно он участвует в беседе, головой изредка произносить: «Да, да», «Конечно», «Совершенно правильно». Но при этом муж в мыслях находится за тысячи километров и лет от нашего дома. Вот и сейчас он, возможно, бродит по долине Куско на Южноамериканском континенте в одиннадцатом веке и беседует с инками. А Марина пока не собирается прощать полковника, он ее сильно обидел.

– Салат из баклажанов удался, – решила завязать разговор на нейтральную тему Нина. – Ты их обжарила?

– Испекла в духовке, – объяснила наша кулинарка.

– Вышло лучше, чем… э… э… в любом ресторане, – снова выступил Дегтярев.

– А где Гарик? – спросил Сеня.

Похоже, Собачкин решил увести беседу от темы готовки в другую плоскость.

– Не видел его сегодня утром и вчера вечером, – сказал Феликс.

Я поняла, что муж уже с нами, возможно, в долине Куско случилось нечто неприятное, и Феликс спешно ретировался в Ложкино.

– Ну и… – начала Нина, но договорить ей не дал громкий вопль Гектора:

– Не смей какать над едой!

Но было поздно! В тарелку полковника упал «привет» от Марка. Дегтярев уставился на кучку. За столом воцарилось воистину гробовое молчание, стало тихо, как на кладбище. Хотя это сравнение неверно. На погосте поют птицы, слышны голоса людей. А у нас в столовой исчезли все звуки, наверное, мы даже дышать перестали. Первой пришла в себя Марина, она вскочила:

– Саша, сейчас поменяю тарелку, положу тебе новую порцию.

Дегтярев продолжал сидеть молча. Я опустила голову. Прекрасно знаю, как будут развиваться события дальше. Сейчас толстяк затрясется от негодования, закричит, у него повысится давление…

– Марк маленький, – пролепетала Марина, – он не понимает, что делает.

Александр Михайлович снова не отреагировал. Марина хотела забрать у него тарелку, и тут полковник ожил, вцепился в нее и сказал:

– Спасибо, заинька, не надо.

Я не поверила своим ушам. «Спасибо, заинька»? Да, некоторое время назад я высказала толстяку все, что о нем думаю, назвала его толстокожим кабаном, который ни разу не похвалил Марину, не произнес ласкового слова в ее адрес. И вообще полковник не балует никого из домочадцев комплиментами. Дегтярев выслушал мою страстную речь и промолчал. Я решила, что все мои слова пролетели над головой Александра Михайловича. Но оказалось, что полковник их слышал и сейчас пытается быть милым. Однако я и представить не могла, что он скажет «Спасибо».

Марина была изумлена не меньше меня.