Лампа разыскивает Алладина

– Постойте туточки, ща выкачу, – пообещала тетка и ринулась к расположенному неподалеку павильончику с надписью «Чай и шаурма».

– С ума сошел, – наскочила на Ваню Лина, – к чему нам каталка?

– Скоро внуки пойдут!

– Офигел? Старшей еще двенадцати нет.

– Все равно сгодится, на даче, – уперся муженек.

Лина только вздохнула, тут тетка появилась вновь, вместе с обещанной коляской. Ваня радостно воскликнул:

– Беру.

Операцию «товар – деньги» произвели моментально.

– Отличная вещь, – ликовал Ваня, – совсем новая, такая не одну тысячу стоит.

– Похоже, она ее сперла, – попыталась вернуть мужа с небес на землю Лина.

– И чего?

– Нехорошо брать ворованное.

– Не сами же стащили, – начал краснеть Иван.

Лина лишь вздохнула. Сначала коляска оказалась в квартире, стояла в коридоре, а сегодня супруги решили везти ее на дачу.

– Урод жадный, – причитала Лина, – руки загребущие! За что мне…

– Значит, бомжиха пошла вон в ту обжорку, – прервала я стенания Лины, указывая пальцем на полосатый шатер, раскинувшийся у метро.

– Угу, – кивнула Лина.

– Ну-ка опиши бабу.

– Очень худая, одежда, правда, чистая, – принялась послушно перечислять приметы собеседница, – волосы вьющиеся, глаза большие, только больные, – пьяница, в общем.

– Имя не знаешь? – с легкой надеждой осведомилась я.

– Нет, конечно, она схватила сторублевку – и деру, небось пропивать понеслась, – сердито ответила Лина.

В павильончике гомонил народ. Очевидно, это было популярное место среди лоточников, торговавших у метро, и студентов из близрасположенного института. Несколько парней в грязных, заляпанных, некогда белых фартуках металось за стойкой. Я встала в хвост очереди и спокойно ждала своего часа.

– С чем шаурму хочешь? – с легким акцентом спросил у меня наконец один из продавцов. – Майонез, кетчуп? Или все смешать?

– Нет, спасибо. Скажи, тут работает худая женщина, с большими глазами и лицом алкоголички?

Торговец замер, потом ответил:

– Плохо понимайт!

– Ты же только что нормально рассказывал о шаурме!

– С майонезом, кетчуп, больше не говорить, – принялся идиотничать гастарбайтер, – бери шаурма, вкусный! С майонезом, кетчупом! Ахмед хорошо делать, Ахмед русский не говорить! Только шаурма, кетчуп, майонез.

Поняв, что ничего не добьюсь, я отошла от стойки, и тут за кассой приоткрылась маленькая дверка и из нее выплыла толстуха в относительно чистом переднике. В руках тетка держала упаковки одноразовых тарелок и бумажных стаканчиков.

– Эй, Ахмед, – крикнула она, – посуду куды пристроить?

– Сбоку поставь, – почти без акцента ответил парень, только что старательно изображавший передо мной иностранца.

Женщина умостила ношу на стойке и пошла назад.

– Можно вас на минуточку? – тихо позвала я.