Лампа разыскивает Алладина

– Висят гармошкой, ты мне их растянула, да и немудрено, ведь мои ножки маленькие и тонкие, твои здоровенные тумбы. Ой, не обижайся, правду ведь говорю.

Нате оставалось лишь скрипеть зубами.

Самое интересное, что, сказав кому-то гадость, Белкина потом растерянно подходила к Нате и спрашивала, например:

– Не знаешь, почему Нинка Коростылева со мной разговаривать не желает?

– Я бы на ее месте по башке тебе дала, – отвечала Ната. – Кто Нинку вчера подставил?

– Кто? Я? Нинку? – искренне изумлялась Ольга. – Когда? Где?

– А на литературе.

– Не помню!

– Ну как же, – Ната пыталась освежить девичью память Белкиной, – мы писали сочинение, это хоть из головы не выветрилось?

– Нет.

– Тебе поставили «два».

– Ага.

– А Нинке «четыре».

– Верно.

– И что ты сделала?

– Расстроилась, заплакала.

– А потом?

– Ну… домой пошла.

– Нет, ты подняла руку и спросила у русички: «Анна Семеновна, почему я получила «два», а Нинка «четыре»? Мы же с ней вместе с одной книжки списывали, вот из этой, можете прочитать. Во, глядите, слово в слово! Так в моей тетради написано: «Не раскрыла тему, два», а у Нины «хорошо» стоит! Несправедливо получается!»

– Скажешь, я не права? – бросилась в атаку Белкина. – Анна Семеновна вечно так! Да! Ужасно! Господи, как мне не везет! Только все равно я не врубаюсь, с какой стати Коростылева окрысилась?

Ната терпеливо продолжила объяснять:

– Какую цель ты преследовала, сообщая училке информацию о списывании?

– Хотела «четыре» получить, как Нинка.

– А что вышло?

– Ну… Анна Семеновна Коростылевой двояк тоже влепила.

– Теперь до тебя дошло?

Оля захлопала глазами.

– Нет!

– Ну и дура!

– Ага, только растолкуй, в чем дело!

– Из-за твоего замечательного выступления русичка снизила Нинке оценку, ты попросту подставила Коростылеву! – разжевала недотепе ситуацию Ната.

Секунду Белкина стояла молча, потом с воплем:

– Прости меня, – ринулась к Нине.

По лицу Белкиной текли слезы, губы тряслись, руки дрожали.

– Нинуся, – кричала она, – убить меня мало, я не подумала о тебе. Прости, прости, прости.

Пораженная столь бурным раскаянием, Коростылева пообещала забыть неприятность. Слово Нина сдержала, но с Олей больше за одну парту не садилась. Если учесть, что ситуации, когда Белкина, желая получить выгоду для себя, спокойно забывала о других и ставила людей в неудобное положение, происходили и с остальными школьниками, стоит ли удивляться, что у девицы к восьмому классу не осталось ни одного друга, кроме Наты Красавиной.

Глава 29

Что удерживало Нату около Ольги, было непонятно никому. Сама Ната порой удивлялась: ну зачем ей Белкина? Кроме прочих вышеописанных черт характера, Оля обладала еще одним, ужасно раздражающим Нату качеством.