All Flesh is Grass

Меня обманом заставили пронести на Землю ту машинку, меня прижали к стене, так что поневоле пришлось просить о помощи,  — и помощь явилась в лице этого самого Смита, по крайней мере он в ней участвует. И его сообщение о единственном условии пришельцев тоже едва ли не обман. Все это старо, как мир. Люди ли, пришельцы ли  — все одинаковы. Если чего захочется позарез  — добывают правдами и неправдами, не стесняются, тут уж все средства хороши.

They'd beat us all the way, I knew. All the time they'd been that one long jump ahead of us and now the situation was entirely out of hand and the Earth was licked.

Smith stared after the running reporters.

“What proceeds?” he asked.

Pretending that he didn't know. I could have broken his neck.

Где нам с ними тягаться. Они с самого начала умели нас перехитрить, а теперь мы и вовсе выпустили вожжи из рук, и на этом Земле  — крышка.

Смит удивленно смотрит вслед убегающим репортерам.

— Что такое?

Будто не понимает. Ох, свернуть бы ему шею...

“Come on,” I said. “I'll escort you back to the village hall. Your pal is down there, doctoring up the folks.”

“But all the galloping,” he said, “all the shouting? What occasions it?”

“You should know,” I said. “You just hit the jackpot.”

— Идем,  — сказал я.  — Отведу вас в муниципалитет. Ваш приятель сейчас там лечит людей.

— Но почему так бегут? Почему так кричат? Какая причина?

— Еще спрашивает!  — сказал я.  — Вы же сами заварили эту кашу.

23

When I got back home, Nancy was waiting for me. She was sitting on the steps that led up to the porch, huddled there, crouched against the world. I saw her from a block away and hurried, gladder at the sight of her than I had ever been before. Glad and humble, and with a tenderness I never knew I had welling up so hard inside of me that I nearly choked.

Poor kid, I thought. It had been rough on her. Just one day home and the world of Millville, the world that she remembered and thought of as her home, had suddenly come unstuck.

Я вернулся домой  — и застал там Нэнси, она ждала меня, сидя на крыльце. Она вся сжалась, затаилась, одна против всего мира. Я увидал ее издали и ускорил шаг, никогда в жизни я так ей не радовался. Во мне все смешалось: и радость, и смирение, и такая нахлынула безмерная, еще ни разу не испытанная нежность, что я едва не задохнулся.

Бедная девочка! Нелегко ей. Дня не прошло, как она вернулась домой, и вдруг в ее родном доме, в том Милвилле, какой она помнила и любила, все полетело в тартарары.

Someone was shouting in the garden where tiny fifty-dollar bills presumably were still growing on the little bushes.

Coming in the gate, I stopped short at the sound of bellowing.

Nancy looked up and saw me.

Из сада, где, наверно, все еще росли на кустиках крохотные пятидесятидолларовые бумажки, донесся крик.

Я отворил калитку, услыхал этот яростный вопль да так и застыл.

Нэнси подняла голову и увидела меня.

“It's nothing, Brad,” she said. “It's just Hiram down there.

Higgy has him guarding all that money. The kids keep sneaking in, the little eight and ten-year-olds. They only want to count the money on each bush. They aren't doing any harm.

But Hiram chases them. There are times,” she said, “when I feel sorry for Hiram.”

“Sorry for him?” I asked, astonished. He was the last person in the world I'd suspected anyone might feel sorry for. “He's just a stupid slob.”

— Это ничего, Брэд,  — успокоила она.  — Это просто Хайрам.

Хигги велел ему сторожить деньги.