All Flesh is Grass

There was no look of metal and there was no feel of metal, either. Я прикоснулся к кораблю. Покрытие было гладкое и твердое. Теперь уже ничто не напоминало о том, что корабль сделан из металла. I rapped it with my gun stock and it rang like a bell, setting up a resonance that went bouncing across the field and came back as an echo from the city walls.Я постучал по машине прикладом, и корабль зазвенел, как колокол. Звук отозвался по всему полю и эхом возвратился от городской стены.“What is it, captain?” Sara asked, her voice somewhat shaky. This was her ship, and there was no one who could mess around with it.— Что с ним? — спросила Сара. Ее голос слегка дрожал. Это был ее корабль, и он не был ей безразличен.“A coating of something hard,” I said. “As if it had been sealed.”— Какое-то твердое покрытие, — объяснил я. — Кажется, корабль опечатан.“You mean we can't get into it?”— Вы хотите сказать, что теперь нельзя войти внутрь?“I don't know. Maybe if we had a sledge hammer to crack it, we could peel it off.”— Не знаю. Возможно, удастся отколупать это кувалдой.She made a sudden motion and the rifle was off her back and the butt against her shoulder. I'll say this for her: crazy as that gun might be, she could handle it.Она сделала резкое движение, и вот уже — винтовка свернута, приклад прижат к плечу. Как бы нелепо ни выглядело ее оружие, но, точно скажу, обращаться с ним она умела.The sound of the shot was loud and flat and the hobbies reared in terror. Прозвучал выстрел, и лошадки в страхе попятились. But above the sound of the report itself was another sound, a wicked howling that almost screamed, the noise of a ricocheting bullet tumbling end for end, and pitched lower than the shrill howling of the slug was the booming resonance of the milk-white ship. Но громче, чем выстрел, прозвучал другой звук — неприятное завывание, почти вопль. Наш молочно-белый корабль глухо загудел под ударом пули, которая, бешено крутясь, с пронзительным свистом отскочила от его поверхности. But there was no indication of where the bullet might have struck. The whiteness of the ship still was smooth-uncracked, unblemished, unmarked. Two thousand foot-pounds of metal had slammed against it and had not made a dent.Но белизна корабля оставалась нетронутой; в том месте, куда попала пуля, не было и следа. Не было ни трещинки, ни пятнышка, ни отметины — от пули мощностью в две тысячи фунтов!I lifted the laser gun and Dobbin said to me,Тогда я поднял лазерное ружье, но Доббин сказал:“There be no use, you foolish folk. There is nothing you can do.”— Это бессмысленно, неразумный вы человек. Здесь уж ничего не поделать.I whirled on him angrily.Я со злостью обернулся к нему. “I thought I told you... “ I yelled. “One more word out of you and right between the eyes.”— Кажется (=Я думаю), я предупреждал, — почти провизжал я. — Еще одно слово — и получишь в лоб!“Violence,” Dobbin told me, perkily, “will get you nowhere. But staying here, once the sun has set, spells very rapid death.”— Насилие, — самоуверенно заметил Доббин, — не поможет. А вот пребывание здесь после захода солнца приведет к немедленной смерти.“But the ship!” I shouted.— Но наш корабль! — отчаянно крикнул я.“The ship is sealed,” said Dobbin, “like all the others. Better sealed with you outside of it than with you still inside.”— Корабль опечатан, — сказал Доббин. — Так же, как и все другие. И хорошо еще, что при этом вы оказались снаружи, а не внутри корабля.And although I would not have admitted it, I knew that he was right in saying there was nothing we could do.