Алька Верник и наследие предков

Вы позволите мне вас так называть?

– Конечно, – множество вопросов закрутилось у меня в голове, – а как же вы тогда попали в ВЗА?

– Я там преподаю, – Рут Сайвэ как раз забирал свой заказ из пищевого автомата.

– А какой предмет вы преподаете? – любопытство кошку сгубило, знаю, но мне стало чертовски интересно.

– Психологию разумных и развитие экстрасенсорных способностей, – ответил он, переходя к автомату с напитками.

– Ух ты, – я просто застыла, с восхищением глядя на этого мужчину, – а вы тоже, ну… экстрасенс?

– В некотором роде, – улыбнулся ксури, – все представители нашей расы наделены даром. Я, например, эмпат. Об этом свидетельствует знак на моем лбу.

– Вы читаете мысли? – напряглась я.

– Нет, что вы, – рассмеялся Рут, – я лишь улавливаю импульсы, которые помогают мне понять психическое и эмоциональное состояние человека, и то, если он находится на сравнительно близком от меня расстоянии.

– Здо-о-орово… – протянула я.

– Например, я с точностью могу сказать, что к шутке с крумуляским вечным клеем ваша четверка имеет непосредственное отношение, – он улыбался, открыто, искренне, а у меня внутри все похолодело, – не бойтесь, кадет Верник, я ни за что вас не выдам!

– Почему? – подозрительно прищурилась я.

– Ну, во-первых, это было крайне забавно, а во-вторых, тентурийцы порой такие снобы, что их не грех и проучить, – я открыла рот от удивления, а он продолжил, – у нас еще будет время побеседовать. Боюсь, если мы продолжим, то обед придется есть холодным, что крайне неполезно для организма.

– Приятного аппетита, – пожелала я преподавателю и направилась к друзьям, дав себе установку вызубрить за время полета всю информацию по другим расам, и ту, которую найду здесь в библиотеке, и ту, что дала перед отлетом бабушка.

– Верник, ну ты где опять ходишь? Я тебе полчаса уже место грею, а ты с каким-то ксури мило беседуешь! – вскинулась на меня Хунька.

– А я тебе махал, – констатировал Стас.

– Да, только слепой не заметил твоих жестов, Погодин, – и улыбнувшись ему, сказала, – особенно тентуриец.

– А что тентуриец-то? – оскорбился Стасик, – с него пока и клея хватит.

– Кстати о клее, – решила предупредить друзей, – тот ксури, с которым я мило беседовала, Хунечка, он наш преподаватель и эмпат по совместительству.

– Мысли что ли читает? – насторожился Стас.

– Мысли не читает, но эмоциональное состояние улавливает, – я отправила в рот печеный баклажанчик и зажмурилась от удовольствия. Аппарат здесь готовил вкусно.

– Верник, не томи, – поторопила меня Хуня.

– Даал… Даал… – прорезался Жоркин голос.

– Никому ты ничего не давал! – как всегда влез Стасик.

– Даал… Да, Аля, рассказывай, – наконец-то выразил свою мысль наш говорун.