Алька Верник и наследие предков

– А теперь живо! Залпом! Не чокаясь! – подавая пример, Фархунда опрокинула в себя огненную жидкость, скривилась и тут же закусила лимончиком, отчего скривилась еще больше и даже передернулась, – ну, чего ждешь-то?

И я глотнула, и еще глотнула, а потом закашлялась и захрипела.

– И секс тебя смущает, и пить ты не умеешь, – констатировала факт подруга, – пора браться за твое воспитание.

Едва отдышавшись, я положила на язык ломтик лимона и блаженно зажмурилась. Приятное тепло разливалось по телу, делая его легким, как перышко. Голова совсем чуточку закружилась…

– Хорошо? – усмехнулась подружка.

– Определенно, да, – кивнула я.

– Надо заполировать эффект, – протянула мне бутерброд с икрой Хуня и наполнила бокалы по новой. – Ну, за что пьем?

– За верность! – выпалила я и первая опрокинула в себя бокал. Второй определенно пошел легче.

– Хороший тост, – Хуня не спеша выпила и уставилась на меня, не мигая, – а сейчас может расскажешь, что у тебя произошло?

После повторно влитой порции коньяка, истерика, как-то медленно, нехотя отступила. Я откусила большой кусок от густо намазанного янтарными икринками бутерброда и поняла, что жизнь сегодня не закончилась, она, наоборот, предоставила мне щедрую возможность исправить ошибки и начать все с чистого листа. Прикрыв глаза от удовольствия, ловила потрясающие ощущения от лопающихся на языке икринок. Все произошедшее уже не казалось мне таким мрачным. Нет, безусловно, это было омерзительно, подло и низко, но… как-то не трагично что ли. А ведь я любила Дэна… Нет, не так. Я ведь думала, что люблю этого чертова эгоиста Истархова! Получается, что Алька Верник тоже лгунья, потому что любовь не испаряется, как пролитая на мостовую в жаркий летний день вода.

– А давай еще по одной! – предложила я, оторопевшей подруге, потирая ручонки.

– Ты ли это? Куда ты дел мою скромную подругу, проклятый пришелец, захвативший ее тело? – и мы рассмеялись, потом хлопнули еще по одной и я, собравшись с духом рассказала…

Слез больше не было, а каждое, сказанное мною слово, словно очищало изнутри, даря равновесие и спокойствие. Я выплеснула Хуне все свои горести, рассказав о безобразной картине, которую застала в нашей с Дэном спальне. Рассказала и о разговоре, о том, что изменял, что использовал, что спорил… А потом о приворотном зелье с Тсуры.

– Я так и знала! – выпалила подруга, – вот чувствовало мое сердце – нечисто между вами. А это значит, что?

– Что? – удивленно посмотрела на нее я.

– Я ведьма! Самая настоящая, потомственная ведьма, как бабуля Сагадат! – моя скептическая ухмылка не омрачила ее настроения, – да мы с моим даром всю эту их инопланетную ВЗА на уши подымем.

– Хунечка! – взмолилась я.