Лиса для Алисы. Красная нить судьбы

В темноте я могла лишь смутно различить предметы мебели, корейцу же, похоже, отсутствие света не мешало. Наконец Ли Су Хен опустил меня на стул. Кажется, он принес меня на кухню… Когда парень убрал руки, я передернула плечами и облегченно вздохнула.

— Ты извини, не хотел, чтобы ты снова упала или кого-то разбудила. Алекс спит чутко… — Голос парня прозвучал как-то глухо.

— Ага, — растеряно отозвалась я.

— Прикрой глаза, я включу свет.

Надо же, какой заботливый. Извиняться, удивительное дело, тоже умеет… Я послушно зажмурилась.

Парень щелкнул выключателем, я осторожно открыла глаза. В своих предположениях не ошиблась, кореец действительно принес меня на кухню. Судя по разложенным на столе продуктам, Ли Су Хен пытался соорудить себе поздний ужин или, вернее, ранний завтрак.

Настольная лампа на подоконнике давала совсем немного света. Двойные двери в общую комнату он закрыл, так что можно было говорить спокойно, не боясь разбудить домочадцев.

— Ты тоже извини, в общем… я не знала.

Кореец в ответ только кивнул, мол, принял извинения к сведению, и стал делать себе сандвич.

После случившегося тринадцать лет назад я, как улитка, спряталась в собственной раковине, замкнулась в жалости к себе. А ведь не только у меня было тяжелое детство, в прошлом скрывалась страшная трагедия. Ли Су Хен — сирота. Остается только гадать, при каких обстоятельствах он потерял родителей, что маленькому мальчику пришлось пережить… А я еще его упрекать пыталась, говорила, что он невоспитанный, будто его в лесу дикие звери вырастили. Ой, стыдно-то как! Возможно, вся бравада и колючесть Ли Су Хена — всего лишь защитная броня? В конце концов, он мне ничего плохого не сделал, всякий раз приходил на помощь. Вот и сегодня… Я ведь так и привыкнуть могу. Что он всегда рядом — подхватит, поможет, подаст руку…

— Нуна, тебе сделать сандвич?

Я покачала головой, а затем добавила:

— У меня вообще-то имя есть. Алиса.

— А чем тебе не нравится обращение «нуна»? — спросил Ли Су Хен и начал уплетать уже третий по счету бутерброд. Зверский аппетит парня поистине удивлял и восхищал. И как столько пищи помещалось в худощавого азиата?

— Тем, что нас, нун, много, — проворчала я.

— Ревнуешь? — вскинул бровь Ли Су Хен.

— Нет, но… — Я жалела, что начала этот разговор. Да какая разница, как он меня называл? Вот только отступать было поздно.

— Но — что?

Парень отложил сандвич, встретился со мной взглядом.

В который раз поймала себя на мысли, какие же все-таки удивительные у Ли Су Хена глаза: красивые и нечеловеческие.

— У меня имя есть, — вновь повторила я. — Да-да, знаю, у вас в Корее не принято к старшим по имени обращаться. Но только мы не в Корее, и я не кореянка.