Алихан. Рабыня демона

Мальчик тут же убегает, а я как застываю вся. От неожиданности и страха вжимаюсь в одну из стен небольших домиков слуг, не зная, что делать. Я слишком далеко отошла от пристанища демона, и теперь ни за что не доберусь туда обратно живой. У меня нет оружия, да и толку-то. Я совсем не умею драться и кажется, я умру здесь одно из первых.

Уже через секунду истошный женский крик доноситься из разных уголков Таара, от чего у меня тут же слезы на глаза наворачиваются. Это не люди. Проклятые демоны и прочие существа не жалеют никого. Они убивают мужчин и женщин, детей, стариков.

Сволочи никого не щадят. Они просто разрезают тела пополам, отрубают головы, и буквально разрывают на куски обычное мирное население. Они напали на Таар и кажется, этого никто не ожидал.

От шока даже закричать не могу. Словно весь ужас этих несчастных мигом на меня обрушивается, заставляя испытать просто невероятной силы боль.

Чисто интуитивно ищу глазами Алихана, но его нигде нет. Именно в этот момент понимаю, что только он может защитить меня здесь. Больше никто не заступиться за меня, и почему-то это больно режет по сердцу.

Постепенно бой становится более жарким, и я вижу, сколько воинов Алихана ранено. Десятки уже убиты. Самого же демона мои глаза не находят, и я невольно беспокоюсь о том, чтобы он не был убит. Почему-то одна только мысль об этом ранит мое сердце. Не знаю, почему, просто не могу думать, что что-то может случиться с Алиханом.

Кажется, это и есть ад. Когда везде лежат бездыханные тела и серая трава густо укрыта кровью. Когда вокруг воцаряется хаос, и ты понимаешь, что некуда бежать. Везде есть только смерть, боль и оружие.

С ужасом вижу, как одну из рабынь, которая не успела добежать в укрытия, хватают эти дикари, и заваливают на землю. Их трое, а она одна. Они с жадностью разрывают на ней одежду и буквально раздирают до полумертвого состояния. Эти сволочи специально ее не убивают быстро. Они насилуют ее и вспарывают живот таким образом, чтобы она еще дышала, чтобы мучилась.

– Помогите…

Эта бедная рабыня еще жива, и как только дикари отходят от нее за новой жертвой, я тут же подбегаю к ней. У девушки исполосован живот и кажется, сломаны ребра. Из ее рта струйкой сочится кровь.

К горлу подкатывает тошнота, а щеки становятся мокрыми. Сажусь рядом с ней. Не могу смотреть на нее боль. Это ужасно.

– Господи, милая…

За руку ее беру. Очень ничем не лучше меня. Просто не успела добежать до укрытия, и спрятаться вовремя, как я.

– Я хочу жить, помоги мне.

Рабыня ладонь свою раскрывает, давая мне прямо в руки какой-то белый камень. Я не знаю, что это, но не выбрасываю его. Лишь судорожно сжимаю в руке, смотря в ее уже практически застывшие от ужаса и боли глаза.

Сама не замечаю, как начинаю плакать.