Алихан. Рабыня демона

Неужели это все…Алихан знает, что моя смерть близка и так просто говорит об этом, а мне вдруг становится очень страшно. Я чувствую, как из глаз капают слезы на мои горячие щеки, стекая к вискам и делая волосы мокрыми.

В этот момент, будучи уже практически в агонии, я не могу больше думать логически и просчитывать варианты побега. У меня нет выбора. Его забрали, вырвали с мясом также, как и мой шанс на свободу. Все, чего я хочу – просто выжить. Получить шанс еще ходить по земле, чувствовать и ощущать биение сердца в собственной груди. Я не хочу умирать. И никогда не хотела.

Судорожно всхлипываю, и ртом хватаю воздух, которого, кажется все меньше. Я поднимаю взгляд на мужественное лицо демона, и смотрю прямо в глаза его зеленые сквозь слезы.

– Вы вершите судьбы, а я всего лишь пешка в ваших руках. Безвольная и ненужная. Я… не хочу умирать. Я боюсь этого. Прошу, Алихан, позвольте Парсу дать мне хоть каплю вод…

Я говорю это очень тихо, на последнем вдохе прежде, чем образ страшного демона снова потемнеет перед моими глазами. Не знаю даже, услышал ли Алихан мою последнюю просьбу,  но у меня больше нет сил.

Мои глаза невольно закрываются при виде демона, я теперь  вижу только темноту.

* * *"

"Наивная маленькая женщина. Эта рабыня поистине удивляет меня своим упрямством, но она оказывается слишком слаба. До рассвета остается каких-то пару часов, и я понимаю, что ее время уже сочтено.

Парс выходит из шатра, отрицательно качая головой, чем окончательно выводит меня из себя. Проклятье, где же ее здравый смысл или та женщина вообще не умеет мыслить?

Врываюсь в шатер и вижу ее маленькое тело, лежащее на шкурах. Я не могу допустить, чтобы беловолосая умерла так просто. Одного взгляда на Саназ мне хватает, чтобы я увидел ее предсмертную агонию и понял – ангелы смерти уже стоят на ее пороге.

Подхожу ближе. У девушки прикрыты глаза пушистыми ресницами. Она с силой сжимает шкуры бледными пальцами. Из ее глаз стекает вода. Кажется, люди зовут это слезами. Она плачет во сне, и сон этот такой беспокойный, каким бывает только перед смертью.

Складываю руки и прикладываю к ее груди. Ну же, Саназ, возьми мое тепло, не надо противиться.

Девушка пугается, как только открывает глаза и узнает меня. Глупая рабыня. Упрямая.

У нее несколько секунд, и я взрываюсь. Рычу на нее, надавливая на грудь сильнее. Ну же, давай! Покорись мне уже, наконец!

Она плачет сильнее, уже практически задыхаясь от кашля, и в итоге сдается. Саназ все же хочет жить, притом очень сильно.

Тихая просьба воды у меня и есть ее признание. Рабыня покорилась мне. Сама попросила, прежде чем потерять сознание, чем заслужила жизнь.

В эту же секунду отбрасываю шкуры с тела Саназ.

– Ранила!

Зову служанку. Без нее не обойтись.

– Да, мой повелитель.

– Дай целебную настойку от жара.