Алиби для бультерьера

Но рука словно налилась свинцом.

Она не хотела выполнять его приказ.

И все тело Василия хотело стремглав броситься прочь отсюда, спрятаться в спальне, в платяном шкафу, как прятался он в детстве, когда еще был маленьким мальчиком Васей, который ничего не знал о безжалостных интересах бизнеса, которые иногда требуют от человека совершенно ужасных вещей…

Что за детство!

Василий сжал зубы, взял себя в руки и резким движением отдернул чертову занавеску.

Ну разумеется, за ней никого не было…

Но это только в первое мгновение никого не было за голубой занавеской. В следующую секунду из ванны, наполненной водой, поднялся человек…

Это был Сергей. Сергей Евсюков, компаньон и приятель, почти друг, которым пришлось пожертвовать ради интересов бизнеса. Проще говоря — ради денег.

Да нет, это был, конечно, не Сергей.

Это было жуткое существо с зеленоватым лицом, которое когда-то было лицом Сергея, но по которому теперь тут и там были разбросаны страшные глубокие укусы.

Его объели рыбы, понял Василий.

У него предательски закружилась голова, затряслись руки, ноги ослабели и подкосились. Он хотел убежать, но вместо этого плавно сполз по стене и застыл на холодном кафельном полу, не сводя глаз с ужасного создания, которое переступило край ванны.

С утопленника, как и положено, ручьями стекала вода, и в глубине сознания Василия, где-то даже не на втором, а на пятом или шестом плане, промелькнула мысль, что вода протечет к соседу ниже этажом — злобному и истеричному директору охранного предприятия…

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

Сейчас ничто не имело значения, кроме существа с зеленоватым, объеденным рыбами лицом, которое медленно, но неотвратимо приближалось к Василию, оставляя на кафельном полу мокрые следы.

— Я не виноват… — едва слышно проговорил Окунь, не сводя взгляда с мертвого компаньона.

— А кто виноват? — спросил тот загробным голосом. — Пушкин? Или Панаев?

— Ка… какой еще Панаев? — пискнул Василий, вжимаясь в стену. — Не знаю никакого Панаева!

— Не важно! — Утопленник сделал еще один шаг и грозно навис над Василием. — Покайся, убийца!

— Я… я не хотел! — выдавил из себя Окунь жалкие слова, как выдавливают остатки зубной пасты из полупустого тюбика. — Я был в безвыходном положении!"

"— Нет, Вася! — перебил его мертвец. — Вот сейчас ты действительно в безвыходном положении!

— Про… прости меня! — Василий попытался отползти в сторону, но тело не слушалось.

— Покайся, негодяй! — повторил утопленник с театральными подвываниями. — Покайся в злодейском убийстве лучшего друга и собственной жены!

— Жены? — переспросил Василий.