Мимолётный Альянс

Я желаю тебе этого! Хочу, чтобы на твоём теле было больше шрамов, которые будут гноиться, убивая тебя медленно и мучительно! Я хочу! Чтобы ты! Сдох! Ненавижу тебя! Если нужно, то я и душу свою продам за твою смерть! Ты и есть чёртова смерть для всех! Ты даже мать свою убил, когда появился на свет! И вот это будет со всеми, до кого ты дотронешься! Ты убьёшь и Дина, и Германа, и этих дурочек, которые влюбляются в твой внутренний ад! Ты темнота, отравляющая каждого! Но не меня! Ты слышал? Ты до меня не добрался! У тебя ничего не вышло! Надеюсь, что теперь ты меня услышал ясно! Сгори в чёртовом аду! Один! Никому не нужный! Использованный! Брошенный! Преданный! Отброс! – Замахиваюсь кулаками на Дерика, но меня хватают за талию. Визжу, дёргаясь и пытаясь освободиться.

– Реджина, всё… пожалуйста, не усугубляй, – быстро шепчет Герман.

Задыхаясь от спёртого воздуха, замираю. Он ставит меня на ноги в коридоре, но я ещё не закончила.

– Я не собираюсь смотреть на то, как ты погибнешь, Дин. И как он убьёт тебя, Герман. А это будет. Он несёт с собой смерть. Он этого хочет…

– Нет. Больше я не буду заботиться о ваших чувствах, вы ведь о моих не заботились. Вы все превратили меня в какую-то шлюху. Из-за тебя, Дин, я стала самой доступной и вульгарной здесь. Из-за тебя, Герман, я теперь даже не смогу смотреть на яблочный сок. А из-за тебя… Дерик, я счастлива! – нервно прыскаю от смеха. На лицах мужчин написаны шок и ярость. Они смотрят на меня, как на врага. Пусть. Я их враг. Я им не союзник и уже задолбалась находить для всех оправдания!

– Я так рада, что ни черта не помню о том, что было между нами. Не помню ни того, как ты касался меня, ни того, как я себя при этом чувствовала. Я не помню тебя. И это лучшее, что было со мной за всю жизнь. Тебя в ней не было… и не будет больше. А ты запомнишь меня. Запомнишь вонь предательства, в котором виноват сам. Запомнишь боль и ненависть, потому что другого ты не заслуживаешь. А я запомню радость, оттого что мои воспоминания никогда не вынудят меня сорвать с себя кожу, на которой ты оставил отпечатки своих пальцев. Их нет! Никогда не было и не будет для меня! Как и всех вас! А теперь плевать, обвиняйте, убивайте меня, но я не стыжусь того, что стою сейчас обнажённая перед вами, ведь я честна. Мне скрывать нечего, а ваши шкафы переполнены трупами и их скелетами. Так задохнитесь от этого смрада все вместе, – произношу и, отталкивая Германа, лечу в свою спальню.

С грохотом закрываю за собой дверь и опускаюсь по ней на пол.

Зарываюсь пальцами в волосы, а в крови бушует адреналин. Наверное, я выкопала себе яму, но больше меня не будут использовать. Никогда не будут. В такой ужасной ситуации я ещё в жизни не была. Это хуже, чем брошенная невеста.