Али-Баба и сорок разбойниц

Жители Нистратова, особо не мучаясь, сваливали отходы в овраг, за деревней. Раз в году туда прибывала машина, и парни в оранжевых комбинезонах, отчаянно матерясь, перекидывали лопатами в кузов мусор.

В коттеджном же поселке отбросы укладывали в тщательно закрывающийся железный ящик. Мусорщик прибывал раз в неделю и менял полный контейнер на пустой, но частенько машина не приезжала, короб стоял переполненный, Анастасия Михайловна злилась, наверняка ее ругали хозяева, вот Зина один раз и предложила:

– Вы положьте грязь в мешки, я их на нашу свалку отопру!"

"Анастасия Михайловна обрадовалась, и с тех пор основная часть мусора на Зиночкином горбу переезжала в овраг. Зина была очень довольна, во-первых, к ее зарплате прибавилось двадцать рублей, во-вторых, в мешках, которые выставляла на задний двор Анастасия Михайловна, попадались чудные вещи. Зина всегда вытряхивала содержимое пакетов на краю оврага и тщательно рылась в нем. Безалаберность и глупость богатых людей ее поражали. Зине частенько попадались продукты: целые упаковки йогуртов, паштетов, соков, отправленные в утиль лишь потому, что им истек срок годности. Посмеиваясь, Зина забирала еду с собой, она-то знала, что все даты на пакетах ерунда. Они с мамой едят такое и очень довольны. А вещи! Если бы вы только знали, какие хорошие, нерваные и абсолютно не сношенные тряпки выбрасывали порой богатеи. То, что не подходило ей по размеру, Зина стирала и продавала на рынке.

В общем, жизнь налаживалась… Кончилось все так же, как и началось, совершенно внезапно. Вчера Зина, как всегда, явилась к Анастасии Михайловне и наткнулась на охранника, который мрачно сказал:

– Не бегай больше сюда, уехали хозяева!

– Куда? – испугалась Зина.

– Тебе какое дело? – обозлился секьюрити. – Вали отсюда.

Зина замолчала и затеребила рукав халата.

– Ладно, – кивнул я, – с коттеджами понятно! Откуда одежда, что в чулане валялась?

– Так я из мешка ее вытянула, – пояснила Зина, – мне в последний раз так свезло! Цельный пакет шмоток! Я с дежурства к Анастасии Михайловне удрала, я завсегда так делала, ночью в больнице работы нет, только водку пить. Она мне мусор сунула, я пошуровала – там одни тряпки, ну приволокла сюда. Разобрали мы их с бабой Симой, много хорошего нашли: кофты, джинсы, свитер… Она мне за все триста рублей дала! Триста! Для внучки купила! А юбочку бросили, она из очень плохого материала, мигом посечется, да и маленькая очень, у бабы Симы внучка здоровенная! Кофточка мне сначала ничего показалась, только на ней пятна были. Я ее в туалете и постирала, гляжу – на спине дырка. Ну вообще никуда не годится! Пятна, правда, отошли…

– Не помните, – перебил я ее, – какие они были?

– Пятна как пятна, – пожала тщедушными плечами Зина.