Али-Баба и сорок разбойниц

Мать мужа никогда не опускается до открытой войны с невесткой. Она мило улыбается Люсьенде, но не упустит момента сказать ей завуалированную гадость. Однажды утром в воскресенье Люсьенда спросонья услышала диалог.

Свекровь, гремя кастрюлями на кухне, говорила внучке:

– Вот, Машенька, время уже десять, мы с тобой давно встали и кучу дел переделали. Я суп сварила, тебя завтраком накормила, папины рубашки постирала, ни одной чистой у него не было, сейчас гладить начну. А мама у нас спит. Мама любит покемарить, маме надо отдыхать! Мы с тобой уже давно работаем, а мамочка дрыхнет без задних ног! Бабушка готовит, гладит, стирает, а мамочка подушки давит. Пусть отдыхает, мы ее будить не станем. Мамочка должна поваляться, она молодая, ей тяжело работать, а бабушка привыкла трудиться! Знаешь, почему она не встает?

– Нет, – пропищала Маша."

"– Потому что она сова, – ядовитым тоном пропела свекровь, – а мы с тобой вскакиваем ни свет ни заря, мы трудолюбивые. Знаешь мы кто? Жа… жа… ну, Машенька, кто мы? Жа… жа…

– …бы, – закончил бесхитростный ребенок, – жабы!

Сами понимаете, что после этого заявления свекровь кинулась пить валокордин, а с Люсьенды слетел весь сон, никогда она так не хохотала, как в то утро.

– Иван Павлович, – капала мне на мозги Муся, – вылазьте, вот вам халатик, тапочки оденьте, теперь ступайте зубки чистить, топ-топ… Ай, молодец, ай, умница! Вот так, правой, левой, правой, левой!

– Ну сколько времени можно умываться! – воскликнула Нора, увидев меня. – Поплескал на лицо водички, и готово. Ты, Иван Павлович, копун! В девять тебя разбудили – в десять явился!

Я промолчал. Ну не говорить же хозяйке о столь неприятной, но необходимой процедуре, как бритье? Я очень доволен своей принадлежностью к мужскому полу и ни под каким видом не хотел бы стать женщиной, но в тот момент, когда скребешь бритвой по щекам, понимаешь, что прекрасному полу жить намного легче.

– Ваня, – сердито воскликнула Нора, – ты опять ушел в себя, немедленно вернись в материальный мир.

Я улыбнулся:

– Никуда я не ушел, вот стою перед вами.

– Сядь и слушай, – приказала Элеонора, – значит, ты отправишься в «Голубое солнце» под видом психолога.

– Кого? – удивился я.

– Психолога, – повторила хозяйка.

Я потряс головой и попытался вразумить Нору:

– Но кто же меня пустит туда? С улицы, без соответствующего диплома. Лучше придумать что-нибудь другое.

Нора прищурилась:

– Считаешь меня дурой? Ну-ка, вспомни, кем работает Аристарх?

Я напрягся. Аристарх Владиленович Подвойский, старинный приятель Элеоноры, они дружат с незапамятных времен.

– Ну… он вроде доктор наук.

– Профессор и академик, – добавила Нора, – генерал от психологии, даже маршал.