Потерянная пара альфы (СИ)

— Аля, встала уже? — тихонько войдя в дом и заметив, что я проснулась и поправляю занавеси, закрывающие спаленку, зычно вопрошает дед Исай. — Как поспала? Успела отдохнуть?

— Спасибо, чудесно, — киваю с улыбкой. — Готова помогать, чтобы не требовалось сделать.

Настроение действительно такое боевое, на душе легко, что хочется не сидеть, как привыкла, в четырех стенах, а двигаться и активничать.

— Ух, шустрая какая! — смеется громко и раскатисто лесничий. — Погодь маленько. Сначала надо-сть тебя умыть, накормить, потом список написать, что прикупить в сельмаге, окромя ботиночек на ногу. А там уж я поеду, а ты погуляешь недалече от дома. Воздухом подышишь, осмотришься, ягодок поешь прямо с куста или пособираешь впрок. А дела мы потом с тобой делать начнем. Не боись, их совсем малость. Это я больше так, для красного словца ляпнул.

— Нисколько не боюсь, — качаю головой, сполоснув лицо и вытираясь белоснежным полотенцем, что тоже с вышивкой по краям. — И помогу с радостью. И деньги дам на покупки. Не переживайте, у меня их достаточно."

"— Разберемся, дочка. А теперь помогай на стол накрывать. Будешь хозяюшкой, — обмыв руки с мылом, дед Исай подает мне большую доску, нож и краюху каравая. — Нарезай хлеб, а я пока сыр достану и сметанку с творогом.

Удивительно, но на небольшой кухоньке мы вдвоем с человеком-горой вполне умещаемся и даже друг другу не мешаем, когда накрываем в четыре руки завтрак.

Впервые я готовлю для кого-то за очень долгое время. Хотя, конечно, слово «готовлю» тут слишком громко звучит, но всё же. С папой вот так вдвоем мы года два или три не собирались, чтобы сесть вместе за стол, налить по чашечке чая и поговорить за жизнь. У него всегда были дела поважнее, чем трата времени на такие обыденные мелочи.

— Я спросить хотела, — начинаю, когда моя тарелка пустеет, и я придвигаю к себе большую кружку горячего напитка.

— Говори, дочка, — кивает дед Исай. — Вижу, что вопрос у тебя назрел, а всё мнешься и стесняешься.

— Почему Вы ничего не говорите по поводу моей внешности и… глаз? — чуть наклонив голову вбок, внимательно смотрю на собеседника. — Они необычны и некрасивы, но Вы словно этого не замечаете.

— Эх, Аленька. Я слишком долго живу на этом свете, чтобы придавать такое огромное значение внешним данным. Больше привык в душу глядеть. Понимаешь?

Не знаю, как реагировать. Потому умудряюсь одновременно кивнуть и покачать головой, при этом пожав плачами.

Вот уж точно, блондинка, как есть, только седая.

— Душа у тебя светлая, дочка, чистая, открытая на распашку, доверчивая, — выдает лесничий, пристально глядя в глаза. И при этом не хмурится, и не отводит взор, как Винс, которого раздражала моя внешность. — Но ты — молодец, быстро учишься. Вот и жениха своего бывшего сумела разглядеть.