Альфонсы в телогрейках, или Сколько стоит забыть тебя?

Я от волнения чуть не выронила его.

— Игорь, ну ты чего так долго не звонил? — мой голос дрогнул. — Я места себе не нахожу. Не знаю, что и думать. У тебя телефон постоянно выключен.

— Ты так говоришь про телефон, будто я на курорте, — хмыкнул Игорь. — Между прочим, у нас тут официально вообще телефон запрещён.

— Я знаю, что ты не на курорте. Может быть, скажешь, почему так долго молчал? Ты хоть чуть-чуть представляешь, что я чувствовала?! Думала, просто сдохну… Раньше, когда не мог ответить, ты просто сбрасывал телефон.

— Я был в карцере, — гробовым тоном произнёс Игорь.

— Почему ты туда попал?

— Ты же знаешь, в местах, где я нахожусь, необязательно иметь причину, чтобы в карцер загреметь.

— А мне кажется, хоть какая-нибудь причина всё же нужна.

Я сжалась, закрыла глаза. Представляю, что Игорю пришлось пережить! У меня карцер ассоциировался с темницей. Это особое помещение, где содержатся осужденные, уличенные в нарушении установленного в тюрьме порядка. Режим более строгий, чем обычно, и, конечно же, там нет и не может быть никаких телефонов. Карцер предназначен для одиночного заключения осуждённых, таким образом администрация тюрьмы наказывает провинившихся.

Раньше Игорь рассказывал, что это крохотная комнатушка, лишенная даже минимальных удобств, но снабженная неизменной металлической дверью с форточкой. Еду в карцер приносят специальные служащие. Они подают ее через форточку. Игорь также жаловался, что карцер не только негативно влияет на физическое состояние людей, но и унижает их человеческое достоинство."

"— Так может, ты всё-таки объяснишь мне причину, почему ты попал в карцер? — стояла я на своём.

— Ну ты вообще пораскинь своими куриными мозгами. Почему люди в карцер попадают?

— Ну, обычно туда попадают, когда нарушают режим, — я не показывала, как сильно меня задевает хамство и чрезмерная нервозность моего любимого.

О том, что у меня куриные мозги, мне никогда раньше никто не говорил. Это было, мягко говоря, неприятно.

— Тебя не пугает, что карцер становится моим вторым домом?

— Пугает, — чуть слышно ответила я.

— Тебе и в голову не приходит, как издеваются над тобой, прежде чем ты попадаешь в карцер.

— Даже боюсь представить.

— Всё происходит в медицинском кабинете.

— Почему именно там?

— Ты будешь слушать, что я говорю, или продолжишь меня дёргать и задавать тупые вопросы?

— Я буду слушать…

— Руки связывают сзади и подвешивают на решетке так, чтобы стопы пола не касались. На голову надевают шапку-ушанку, в нее вмонтированы динамики, включают сигнализацию. После этого сотрудники колонии били меня палками, по гениталиям в основном. Между пальцами ставили карандаши и сжимали, заматывали скотчем.