Альфонс ошибается однажды

Корнеев уставился на нее непонимающим взглядом:

– Как это растащат? Я ж их сюда привел, я и увести должен.

– И на кой черт ты их вообще приволок? – поддержала подругу Милочка.

– Так куда ж я без них? Это ж мои… любимые женщины… Только я еще не определился, которая из них любимая… – шутливо развел руками Корнеев. – Вот теперь… Чего ж я их брошу? Такое добро! Это ж некрасиво…

– А напиваться красиво? – поддела Лянка.

Корнеев резанул по ней взглядом:

– А они пили только кофе… по-испански. Кстати, Мадонна такой не пьет. И Джордж Клуни тоже.

Лянка отвела взгляд. Понятное дело, не пьет, кто же будет пить эдакое пойло… ну так надо ж и голову на плечах иметь!

– Васяткин, ты хоть помоги другу, он же двоих не упрет! – не выдержала она. – В них же весу-то… килограмм по сто каждая!

– Да что ты, они совсем невесомые, – усмехнулся Корнеев, а потом и вовсе подхватил Ирину на руки и вышел из каюты.

– Васяткин, а ты эту давай… утаскивай отсюда, – со злобой произнесла Лянка. – Притащат каких-то алкаших, потом нянчись с ними!

– А чего это мой Васяткин всяких алкаших таскать будет? – возмутилась Милка. – Это корнеевские, пусть он и надрывается!

– Да ладно, чего ты, – посмотрел на Лянку собачьими глазами Васяткин, взгромоздил себе на горб действительно невесомую Танечку и вышел.

Следом за ним пулей вылетела Милка – надо было проследить за дальнейшим ходом событий.

Лянка осталась одна. Ну и как понимать этого Корнеева? То он песни поет… ясное дело, для Лянки поет, то про каких-то любимых женщин бормочет… нет, это понятно, что ни о какой любви здесь речи идти не может, но… какого черта он порхал возле них, будто Арина Родионовна?! Ведь и в самом деле можно было вызвать охранников! И потом – этот его взгляд, когда он про кофе говорил… Да понял он все, ну и что? Ну да, налила она в кофе водки… или даже наоборот, ну так ведь она ж силой не заталкивала эту водку в глотки красавиц. А в любви как на войне! Все средства хороши! В любви… м-да… неужели уже «в любви»? Ну да, к Корнееву у нее чувства совсем не такие, какие были к Данилу, но… но, может быть, это оттого, что Данила и завоевывать не приходилось? Он сам Лянку завоевал… сам же и предал. Ну теперь речь не о том. Теперь… ой, да не знает она ничего! Пусть все идет, как идет. Завтра они еще целый день будут вместе, на берег только в двенадцать часов ночи сойдут. А до двенадцати… надо непременно этого Корнеева очаровать до двенадцати! Во что бы то ни стало. Потому что в понедельник… в понедельник, то есть послезавтра, как сказал Васяткин, они уезжают кого-то там поднимать, кажется, сельское хозяйство. А в городе Лянке без Корнеева будет… пусто будет, она уже сейчас это чувствует.