Альфонс ошибается однажды

Земля из горшка равномерно сеялась по светлому, цвета топленого молока, ковру, и, похоже, попугай так сокрушался именно по этому поводу. Однако горшок не бросал.

– Ляна! Ты посмотри, что он наделал! – горестно воскликнула Наталья Максимовна.

– Натуся! – обрадованно завопил Диоген, выпустил из клюва цветок и взлетел на плечо хозяйке.

– До чего ж мы, женщины, слабый народ, – вздохнула та. – Всю жизнь позволяем мужикам вытворять черт-те что!

Лянка улыбнулась и быстро взглянула на Корнеева. Но тот поймал вовсе не ее мимолетный взгляд, он весело переглянулся с Дашей. И эти их школьные гляделки с каждой минутой все больше раздражали Лянку.

– Мама! Идите с Дашенькой на кухню, а Корнеев поможет мне здесь стол раздвинуть, – распорядилась она.

– А зачем его раздвигать? – удивленно спросила мама. – Мы и так все усядемся. Посидим в узком кругу, правда же?…Дашенька, что вы там за пакет притащили?

– Да это Арсений в магазин заехал, – отмахнулась Даша и подошла к Диогену. – А можно мне его на руках подержать?

– Он не любит, когда его чужие на руки берут, – предупредила Лянка.

– А мы его не на руки… – сообразил Корнеев. – Даша, ты… погоди-ка… Наталья Максимовна, посадите его за стол, а мы его с Дашей кормить будем…"

"Наталья быстро усадила птицу на спинку стула и обернулась к дочери:

– Ляночка, пойдем, ты мне поможешь.

Лянка поджала губы, но покорно поплелась за матерью. А гости буквально упивались общением:

– Арсений, ну зачем ты ему конфеты даешь? Попугаям нельзя конфеты.

– Да? Но тут же орешки!

– Погоди, давай его попросим что-нибудь сказать… – наклонилась к Диогену Даша, опершись на плечо Корнеева. Лянка это великолепно видела из кухни. – Птичка, скажи…

– Бабы дуры! – немедленно выдал Диоген.

– Ой, какая прелесть! – заверещала Даша. – Я в первый раз по-настоящему говорящего попугая вижу… Птичка, а скажи…

– Бабы дурры!

– Вы знаете, в некотором смысле да, – кивнул птице Корнеев. – Я вот нисколько с вами не спорю!

– Макаки! – добавил пернатый женоненавистник. – Макаки!

– Совершенно верно! – поддакнул Арсений. – Разрешите вас угостить… да хоть вот… орешком из конфеты! В знак нашей солидарности.

– Арсюша, – крикнула из кухни Наталья Максимовна. – Возьми вот у меня здесь… смесь специальная, он за нее душу продаст.

Корнеев прошел в кухню, взял смесь и снова торопливо вышел – так уж он спешил к своей этой Даше! И ведь на Лянку ни малейшего внимания! Ну вот ни капельки!

Сейчас они вместе с Дарьей кормили попугая, и молодая женщина просто светилась счастьем.

– Мам, а на кой черт ты их сюда-то позвала? – насупилась Лянка. – Пусть бы к себе ехали.

– А разве нам не хочется отпраздновать наш общий маленький праздник? – недоуменно уставилась на нее мать.