Альфонс ошибается однажды

Нет, это же надо – ее, такую молоденькую, хорошенькую, состоятельную умницу, променять на… да неважно на кого! Главное – променять! И ведь какой был… весь верный! Преданный! А как у него глаза светились! А сколько нежностей он ей говорил! Какой обширный словарный запас! И что? Все это он, как… как Диоген, повторял всем кому не лень? На кого глаз упал? И ведь что обидно, глаз-то падал все время на знакомых девиц! Ну и женщин, конечно… А сам-то!

Лянка, будто тигрица, металась по комнате и только рычала в бессильной злобе. Положение не спас даже звонок Милочки.

– Лян! Ты сейчас вообще упадешь! – тараторила она в трубку, захлебываясь от радости. – Меня Пашка пригласил на Мальту! Я только что выкупила путевки, представляешь?! Это что-то! Мы едем!!!

– Интересно, откуда у твоего Пашки такие деньги? – не смогла скрыть раздражения Лянка. – Опять, что ли, на твои едете?

– Ну конечно! Откуда у моего Пашки такие деньги! – слово в слово повторила Милочка. – Да и ладно! Главное – отдохнуть по-человечески! Пашка тоже весь прям горит! Он уже давно просился попить пивка на пивном фестивале! А я… я буду наслаждаться всякими там бухтами, бирюзовыми волнами, буду пить вино и пробовать соус из чернил осьминога!

Лянка вздохнула – больше всего ей сейчас тоже хотелось куда-нибудь подальше от дома, от всяких неприятностей и от… чернил своего осьминога – этого Дани."

"– Вези своего Пашку, – угрюмо проговорила Лянка. – Пусть хоть мир посмотрит.

– Вот! – яростно поддержала подругу Милка. – И он мне сказал то же самое! Дескать, сколько с тобой живем, а я ничего дальше своей деревни не видал! Так что… едем, Ляночка. Ты уж там за меня поработаешь, сейчас сезон, сама понимаешь.

– Ну уж это само собой, – фыркнула Лянка. – Можешь отдыхать спокойно, постараюсь не пустить свое заведение по ветру.

Милочка долго не болтала, ей предстояли серьезные приготовления. А Лянке стало совсем тошно. Они с Даней так и не съездили никуда вместе. А ведь как хотели! Правда, хотелось вырваться на заграничные моря, когда здесь уже наступят холода, а получилось… и вовсе никуда теперь Лянка не поедет… с Даней.

Навернулись слезы, стало себя так жалко, что Лянка уткнулась в новенькую подушку и громко заревела.

– И на фига-а-а я только устраивала это уютное гнездышко-о-о-о-о? – спрашивала она сама себя, размазывая по щекам слезы. – И кто теперь тут будет жи-и-и-ить? И ведь еще, главное, скинула три кило, и чего ему, заразе, еще надо-о-о-о?! И мы еще с мамой друг другу хвастались этим мужиком, как две ду-у-у-у-уры-ы-ы-ы! А он!.. Я думала, он мустанг, а он… старый ме-е-ерин…

От горького, но важного дела Лянку отвлек телефон. Звонил «старый мерин».