Альфонс ошибается однажды

Поскольку остальные были заняты танцами, он первым протянул руку Пашке и с достоинством представился:

– Арсений Корнеев. Ближайший соратник и верное плечо госпожи Осташовой.

Пашка пошел красными пятнами.

– А кем вы приходитесь госпоже Зайцевой? – запыхтел он, не торопясь протягивать руку.

– Я прихожусь ей идейным вдохновителем, – не медля ни секунды, пояснил Корнеев.

– Идейным, говоришь?! – рыкнул Пашка и кинулся на парня с кулаками.

Надо отдать Корнееву должное – он отреагировал мгновенно. Лихо заломив Пашке руки за спину, он с нежной улыбкой проворковал:

– Что это вы, уважаемый, на людей кидаетесь? Некрасиво это. Тут приличное общество. Надо ж соответствовать!

– Да я убью тебя, гад! – орал Пашка. – Отпусти руку, говорю! Паразит! Дай по роже проехаться!

– Пашка! Да что ж это такое?! – завизжала Милка.

И началось! К Пашке на помощь кинулся Витенька. В него с оглушительным визгом вцепилась его накрашенная девица, но парню она нисколько не мешала – он размахивал руками, а заодно и девушкой своей мечты. Тут же толклись и друзья Витеньки. Они не столько дрались, сколько изрыгали непристойные выражения. То есть действовали устрашающе. К Корнееву же бросился Васяткин и теперь раскидывал нападавших направо и налево. Уже раздавался звон битой посуды, уже кто-то охал от полученных синяков, и все это безобразие происходило под веселую, ритмичную музыку.

– Корнеев! Сеня! – рявкнула вдруг Лянка. – Хватит уже!

Она влезла в самую гущу и бесстрашно толкала и пинала драчунов.

– Что за драку ты мне здесь учинил?! Ну никуда тебя пригласить невозможно!!! Обалдели совсем, да?! Прррекррратите же!

Драка неожиданно прекратилась. Все стали понемногу приходить в себя, и только Корнеев подошел к Лянке вплотную и, тяжело дыша, бросил:

– Меня зовут Арсений! Сеня – это только для совсем… близких!

– А у меня здесь только близкие, ясно?! Если далекий – на фига приперся?! – уже не могла сдерживать себя Лянка. – Еще и драться вздумал!

– Меня пригласили, я пришел, – криво усмехнулся Корнеев. – Обычная вежливость, ничего личного.

И он демонстративно вышел, даже не хлопнув дверью.

– Ляна! – возмутилась Наталья Максимовна. – Но ведь этот молодой человек ничего не начинал! Он же просто не позволил себя бить! Драку же начал… этот вот! – Она ткнула пальцем в Пашку. – Он вообще повел себя вызывающе! Разве так себя ведут?!

– А чего он?! – смущенно бормотал Пашка. – Нашелся тут!

– Да ты вообще молчи, ирод! – крикнула Милка и звонко щелкнула любимого по темечку. – А ты, Ляночка! Могла б уж не орать! Чего ты разоралась-то?! Надо было на Пашку орать!

– А чего на меня-то сразу?! – возмутился Пашка.

– Молчи лучше, убью! – грозно рявкнула на него Милка.