Альфонс ошибается однажды

 – Ты мне про Корнеева расскажи! Про этого Степку ты уже битый час долдонишь!

– А-а-а, про Корнеева… Так а чего… он тоже башкой поехал, – доложила Милка. – Вроде бы взрослый мужик, а…

– Как это поехал? – встревожилась Лянка. – У него что – проблемы с головой? Он болеет, что ли?

– Еще и как! Прикинь, записался на ипподром и теперь учится на коне ездить! – хихикнула Милка. – Лян, ну ты скажи – на кой черт ему лошадь! У него этих молодых кобылиц каждый день – стада! Нет ведь, в конюшни потянуло!

– Совершенствуется он, глупенькая… – задумчиво проговорила Лянка. И усмехнулась: – А чего… ему хорошо будет на коне… А где он занимается?

– На Сороках. То есть в школе Сорокиных, это за городом, если ехать по Енисейскому тракту, так сразу за городом и…

– Да видела я… – что-то рассчитывала Лянка. – И что – он туда каждый день ездит на занятия?

– А что ему, у него ж машина новая – пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно… Ездит, – подтвердила Милка. – С нами уже давно не сидит.

– И всех к этим… Сорокам берут? То есть взрослых, которые ни разу на коне не сидели, тоже?

– Берут. Там всяких чайников полно.

– Ясно… иди… Работай, Мила. У тебя скоро свадьба, надо бы хорошую путевку на свадебное путешествие подобрать, так что… работай пока, а уж потом я одна месяц тянуть буду.

– Ну я побежала, – кивнула Милка, весьма довольная тем, что они с подругой помирились. Она уже выбежала, но потом вдруг просунула голову в дверь: – Лян, так я хотела сказать, что ты у меня свидетельницей будешь. А хочешь, я свидетелем Корнеева приглашу? Он не сможет отказать, а?

– Мы с тобой еще потом подумаем, – улыбнулась Лянка.

…Она неслась к матери на работу, и рот ее растягивался до ушей. Корнеев! Какой же умница! Как он здорово придумал! Ну конечно же – кони! И зачем ему какие-то кобылицы, как говорит Милочка, ему нужны кони! Ведь и сама Лянка так любит лошадей! Она даже в детстве, когда еще был жив папа, ходила в секцию, на ипподром! И до сих пор помнит, каким теплом дышал ее белый конь Снежок ей в руку, когда она кормила его сухариками! Они вместе будут ездить на лошадях! Она научится! Но… только пусть это для него будет сюрпризом! Она даже машину возьмет мамину, чтобы он ее не увидел. А вот потом! Да! Она научится радоваться его счастью, она будет дышать с ним вместе, радоваться его успехам, но… только она его никому не отдаст! А смирение… ну это, может быть, и придет… с годами, а может, и не придет! В конце концов, она ему нравилась тогда, когда вовсе не сгибала головы, это тогда он приглашал ее в ресторан, это тогда он ловил каждый ее взгляд, тогда, когда… когда она была самой собой!

– Мам! Дай машину, а? – влетела Лянка в кабинет матери.

– Бери… А что случилось с твоей? – всполошилась мать.