Альфа-самка

Вялая плоть парня никак не отозвалась на прикосновения. Полина хмыкнула.

– Теперь ты по-настоящему мой. Весь, целиком. Любимый…

Перехватив нож поудобнее, девушка приставил остриё к соску на широкой груди Царя.

– Точка, точка, запятая, вышла рожица кривая… Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек.

Физической боли Царь так и не ощутил, её затмила мука гибнущего разума.

…Юрец и Лена, по-прежнему держась за руки, молча сидели на скамье на набережной напротив «Феликса Дзержинского». Их глаза были открыты, но вряд ли ребята осознавали, что видят перед собой."

"А потом из глубины судна, нарастая, рванулся к небесам жуткий вопль обезумевшего существа, которое узрело себя на самом краю пропасти и ощутило, как крошится под ногами камень. Крик этот раскалённым остриём пронзил ночную тьму – и оборвался.

Ребята слабо зашевелились. Оцепенение, в которое погрузились их души, понемногу отпускало свои жертвы. Впрочем, жертвы ли?

– Юра? – голос Лены был тих и почти бесцветен. Надо было быть очень чутким слушателем, чтобы заметить промелькнувшую в нём слабую нотку удивления.

Парень кивнул.

– Почему… мы здесь?

Юрец взглянул на «Феликс Дзержинский», по его лицу прошла судорога.

– Мы ведь были там… с ними, – казалось, что Лена приходит в себя быстрее его.

– Были… – звуки царапали пересохшее горло.

– Нас что, отпустили?

Парень помотал головой. Он ничего не понимал, кроме того, что почему-то всё ещё жив и находится снаружи.

…Полина с явным неудовольствием на лице смотрела на тело Царя. Этот слабак умер до того, как она закончила картину. Короткие судороги, пена на губах, и всё – кончено. А ведь ей оставалось совсем немного. Но стоило прикоснуться ножом к паху – о, совсем нежно, с любовью! – как Царь сдох. Что ж, пусть. Это только первая её картина. В следующий раз получится лучше. Полина даже знала, какие полотна ей хочется разрисовать в первую очередь. Их было два. Девушка нутром чуяла: Юрец с Леной живы. А раз так, рано или поздно они встретятся.

Она сложила нож и, нагнувшись, вытащила изо рта Царя трусики.

– Я сохраню их на память о тебе, любимый. Ты был бесподобен, мой Учитель!

Внезапно девушка ощутила сильнейшее возбуждение. Пережитое наряду с победой требовало разрядки, и немедленной. Полина легла на пол рядом с Царём, положила руку ему на пах, а второй принялась ласкать себя. Наслаждение быстро усиливалось, тело девушки начало выгибаться дугой. Её пальцы судорожно стискивали ещё тёплую плоть парня, с губ срывались громкие стоны. Мир за пределами тела перестал иметь значение, Полина словно бы оглохла и ослепла на время.

– За убийство ученика во время урока учитель Полина вызывается к директору, – прогремел в зале знакомый голос, искажённый динамиками.