Альфа-псих

— Да верю я, что у тебя все есть! Даже лишняя хромосома, похоже, — оскалился я.

Алекс фыркнул, отбросив вилку, но спорить не стал. Ну как ни крути, не стал бы Алекс свое драгоценное время тратить на какую-то проходимку. Тут явно замешан твердый личный интерес.

— Ладно, сделаю что смогу, оставляй ее чаще одну в доме, — хлопнул я друга по плечу, вставая.

— А что за шапито было сегодня у дома? — вспомнил Алекс, что видел нас с Алиской.

— Это тебя не касается, у меня параллельная операция.

— Нельзя делать два дела одновременно хорошо! На каком-то налажаешь! — всполошился херр Браун.

— Угу. Пойди это водителям маршруток расскажи, — посоветовал я бедолаге, задница которого никогда не встречалась с сиденьями общественного транспорта.

Покурив на выходе из клуба, я еще больше разозлился, услышав, как обсуждают Алису два худосочных пижона, которые нацепили костюмы прямо на скелеты.

Впервые испытывая желание заявить права на женщину, я с трудом заставил себя убраться прочь. Она не моя. Не моя.

Эта мысль одновременно выжигала мне душу и заставляла допускать мысль: «А вдруг получится?». Но от нее меня начинало еще больше колотить."

"Поэтому, когда я увидел едва прикрытую задницу, торчащую из окна, мой мозг отключился моментально.

Никогда прежде мне так не срывало тормоза! Никогда раньше у меня не было секса с таким набором зашкаливающих эмоций. Я превратился в дикое необузданное животное.

На простынях Алиски не осталось сухого места. Разгоряченные, мокрые и уставшие, мы лежали с ней рядом, приходя в себя после того, как одновременно кончили. И это было просто охуенно. Точнее слова не подобрать. Я чувствовал каждый спазм, жадно стискивающий мой член, и кончал так, как никогда в жизни. И причиной этому было не только отсутствие латекса, а больше то, что впервые в мой секс вмешались чувства.

И я злился, что она заставила меня чувствовать. Не просто трахаться, как обычно, без лишней эмоциональной окраски, а с таким буйством чувств, что крышу рвало. Желать лишь ее. Быть в ней, целовать вкусные полные губы, сминать нежное тело, кончать в нее снова и снова. Брать ее и слушать каждый стон, каждый вздох. Учить ее двигаться вместе со мной и чувствовать меня.

Я ступни ее целовал! И неважно, что в это время они были на моих плечах. Это просто детали. Я в жизни никому ноги не целовал! А тут словно свихнулся! С ней все становится ярче. Все чувствуется в разы острее. Воспламеняется напалмом, что воздух сотрясается, густеет.

Сука, такое чувство, что раньше я жрал обычную вату, а теперь мне вдруг дали попробовать сладкую.

— Поняла, за что была наказана? — лениво интересуюсь я, не находя в себе больше сил злиться на неё.

— Мне понравилось наказание. Дайте два, — пробормотала Алиска, кутаясь в простыню.